Сольный альбом Роджера Тейлора не выглядит побегом из Queen. Скорее наоборот: это один из самых естественных маршрутов для человека, которого даже внутри собственной группы слишком часто называли просто барабанщиком. У Queen Роджер действительно сидел за установкой, но его роль этим не исчерпывалась никогда. Он был музыкантом, который с ранних лет стремился не только держать ритм, но и вести группу, петь, спорить, придумывать, рисковать и, если нужно, делать всё сам.
Это слышно уже в том, как о нём говорят рядом с Брайаном Мэем, Фредди Меркьюри и Джоном Диконом. Роджер в этом составе выглядит самым прямым, самым колючим и, возможно, самым нетерпеливым к любым ограничениям. Его сольные работы логично стоят рядом с Queen, образуя отдельную территорию музыканта, который давно доказал, что умеет мыслить песней, а не только партией барабанов.
О Роджере легко написать по шаблону: эффектный ударник, высокий голос, резкий характер. Но куда точнее другое определение: один из тех музыкантов Queen, чья функция внутри группы всё время распирала собственные рамки. Его называли архетипическим барабанщиком в поисках быстрых машин, лёгких романов и хороших вечеринок, но рядом с этим сразу возникает важная поправка: сводить его к роли ударника было бы поверхностно.
Роджер умел обращаться со всеми инструментами с «замечательной ловкостью», а его первые два сольных альбома вообще переопределили само слово «сольный». Это ключ к тому, как нужно смотреть и на Happiness?. Сольная пластинка для него была естественным продолжением давно сложившейся самостоятельности. У Роджера этот вкус и эта самостоятельность были заметны задолго до любой поздней стадии истории Queen.
На сцене он мог выглядеть так, будто просто доигрывает концерт перед неизбежным послешоу, но это обманчивое впечатление. Внутри группы он оставался одним из лучших рок-барабанщиков своего поколения: одновременно устойчивым и броским, соединявшим безумие Кита Муна с изобретательностью Джона Бонэма. При этом важнейшая деталь в другом: он не ломал песню под себя. Его игра служила композиции, а не превращалась в витрину собственного мастерства. Для сольного альбома это качество особенно существенно. Человек, который не привык украшать музыку ради самолюбования, и в одиночку обычно делает точнее.
Happiness? особенно хорошо вписывается в его портрет. Само существование такого альбома у Роджера говорит о музыканте, которому тесно внутри одной специальности и одного амплуа. В Queen он был частью идеально настроенного механизма. В сольной работе он мог показать, насколько много в этом механизме зависело от его личного темперамента.
Эта самостоятельность появилась у него ещё в юности. В 1957 году, в восемь лет, Роджер играл в The Bubblingover Boys на школьных танцах, причём на укулеле. В 1963-м он собрал Beat Unlimited с Майком Дадли и Дэвидом Даудингом, сначала переключился на гитару, а потом уже занял место ударника, когда группа сменила название на The Cousin Jacks. Ещё до Queen у него вошло в привычку не ждать, пока роль будет определена за него.
В The Reaction эта черта стала совсем заметной. Когда группе понадобился вокалист, Роджер в итоге сам взял на себя и вокал, и барабаны, хотя понимал, насколько трудно делать обе вещи одновременно. Постепенно он стал лидером группы. Когда музыканты обратились в агентство BCD Entertainments за концертами, именно Роджер возразил, что группа может искать выступления сама и не отдавать десять процентов комиссии. Это очень роджеровский жест: меньше романтики, больше контроля.
Его сценические идеи тоже мало напоминали осторожность. Он поливал тарелки бензином и поджигал их. Когда в семье появился пианино, он снял с него внешний корпус, раскрасил открытый внутренний механизм и во время концертов уходил из-за установки, чтобы колотить по клавишам. Сет The Reaction завершался Land Of 1,000 Dances, и к финалу Роджер набрасывался на пианино с той же яростью, с какой до этого играл на барабанах. Это важная деталь для понимания сольного Тейлора: ему всегда было мало одного выразительного средства.
Даже тяжёлый эпизод февраля 1967 года, когда фургон группы в густом тумане на трассе A30 перевернулся и Питер Гилл-Кэри получил травму, оставившую его с парализованной правой рукой, многое объясняет в его дальнейшем характере. На Роджера потом ушло семь лет юридических разбирательств, прежде чем его полностью оправдали. После этого университет и музыка у него шли параллельно, но ощущение, что время нельзя тратить впустую, только усилилось.
Когда в книге о Queen говорят, что Роджер был «прямолинейным, обаятельно грубоватым» и годился для прессовых цитат не хуже Фредди, это не декоративная характеристика. Это описание человека, которому всегда было что сказать вне общего дипломатического хора. Позднее именно его резкие взгляды на политику, религию и знаменитостей сделали его одной из самых спорных фигур внутри фанатского поля. Но для сольной работы такая резкость полезна. Она даёт песням автора, а не просто исполнителя.
Сольный альбом для Роджера подходит ещё и потому, что он никогда не был музыкантом «в тени». В ранней Smile он пришёл на прослушивание к Брайану Мэю и Тиму Стаффеллу вообще без полноценной установки и играл на бонго, но даже этого хватило, чтобы они сразу услышали его масштаб. Позже, уже в Queen, его присутствие внутри группы сохраняло важный баланс: пока Фредди превращал концерт в зрелище, Брайан доводил звук до перфекционизма, Джон удерживал поп-чутьё и инженерную точность, Роджер приносил в ансамбль напор, грубую энергию и чувство момента.
Его сольная работа продолжает одну из главных линий всей музыкальной биографии: Роджер всё время расширял собственную роль. В детстве он начинал с укулеле, подростком переходил с гитары на барабаны, в местных группах совмещал ударные и вокал, в Queen оказался музыкантом, который умел больше, чем от него требовала должность, а в сольной дискографии последовательно выходил за пределы группового распределения обязанностей. Happiness? в этом ряду стоит на своём месте.
У Queen было редкое внутреннее устройство: каждый участник добавлял что-то незаменимое, и только вместе они становились тем самым феноменом. Но как раз Роджер особенно ясно показывает, что незаменимость внутри группы не отменяет самостоятельной формы. Он был автором со своей музыкальной волей.
Поэтому разговор о Happiness? неизбежно выходит к главному вопросу: как долго такой человек вообще мог не сделать ещё одну пластинку от собственного имени. Слишком многое в его биографии указывает на постоянное стремление выйти из предписанной функции. Роджер с юности не любил, когда за него решали, как должна выглядеть группа, кто должен петь, сколько платить посредникам и где проходит граница между ударником и остальными музыкантами.
Внутри Queen эта черта была частью общего баланса. В сольной работе она становилась главным принципом. И если у группы его игра почти всегда подчинялась потребностям песни, то в собственных записях он мог строить песню уже вокруг того, что сам считал нужным: вокруг голоса, ритма, интонации, раздражения, удовольствия от свободы. Сольный Роджер интересен именно этим. Он снимает с себя маску, которую обычно надевают на самых ярких барабанщиков, и остаётся просто музыкантом, которому всегда было тесно в одном определении.