All God's People
В какой-то момент работы над All God's People Фредди Меркьюри буквально встал над Брайаном Мэем. Тот снова и снова играл соло, а Меркьюри, по воспоминанию инженера Джона Бро, не принимал результат. Сначала сорвалось раздражённое: Какой бред! Потом ещё жёстче: Играй по-настоящему! И только после этого, как вспоминал Бро, у Мэя получилось именно то, что было нужно
Этот эпизод хорошо объясняет саму природу песни. All God's People не выглядит случайным довеском к Innuendo. В ней слышно, как поздний Меркьюри стягивает в одну точку сразу несколько своих линий: любовь к театральному размаху, вкус к церковным и госпельным гармониям, опыт Barcelona и привычку выжимать из студии максимум. Песня пришла на альбом уже с прошлой жизнью за плечами, но в Queen её довели до состояния, в котором она звучит не как побочный материал, а как один из самых характерных поздних номеров группы
При этом All God's People редко вспоминают в числе главных песен с Innuendo. На пластинке, где есть заглавный эпик, Headlong и The Show Must Go On, она легко остаётся в тени. Но именно такие вещи часто показывают, как Queen работали в финальный период: без лишней иерархии между «большими» и «малыми» номерами, с полным включением всех сил в каждую деталь
От Barcelona к Innuendo
Изначально All God's People вообще не была песней Queen в привычном смысле. Фредди написал её вместе с клавишником Майком Мораном, и родилась она во время сессий Barcelona. Это многое объясняет заранее: песня несёт на себе отпечаток того периода, когда Меркьюри особенно свободно думал не внутри рок-группы, а в более театральной, почти квазиклассической логике
Позже несколько вещей из орбиты Barcelona перекочевали в мир Queen, и All God's People стала одной из них. По внутренней хронологии группы это тоже показательно. К концу восьмидесятых Queen уже перешли к коллективному авторству: песни подписывались просто как работы Queen, а не отдельных участников. Но треки, написанные с внешними соавторами, в эту схему вписывались хуже. Именно поэтому All God's People, как и Too Much Love Will Kill You, не закрепилась на The Miracle и дождалась следующего этапа
К работе над Innuendo Меркьюри вернулся к этой песне уже сознательно. В тот период он вообще был разноплановым как никогда: мог принести Delilah, посвящённую кошке, и тут же вытянуть из архива вещь, выросшую из сессий с Монсеррат Кабалье. В этом нет никакой эклектики ради эклектики. Скорее наоборот: All God's People показывает, насколько естественно для позднего Фредди соединялись рок, псевдоцерковная торжественность и театральный жест
Студийный нажим Фредди
Если у песни и есть одна сцена, в которой виден её характер, то это история с гитарным соло. Джон Бро вспоминал, что Меркьюри не давал Мэю остановиться на просто хорошем варианте. Он знал, на что тот способен, и потому давил до конца. В пересказе Бро всё выглядит почти жёстко, но это не каприз фронтмена и не студийная тирания ради эффекта. Это поздний метод Меркьюри: времени мало, сил мало, компромиссов тоже мало
Меркьюри знал, на что способен Мэй, поэтому подталкивал его к лучшему результату
Такая манера вполне совпадает с тем, что о Фредди говорили и в других контекстах. Он умел выжимать максимум не только из собственного голоса, но и из окружающих. В случае All God's People это особенно заметно, потому что сама песня требует не просто «сыграть красиво», а удержать баланс между возвышенной хоровой массой и вполне земной рок-энергией. Если соло здесь проседает, рушится вся конструкция
Не менее важно и то, что вклад Мэя на сессиях Innuendo вообще был очень велик. Внутри альбома его гитара определяет не только собственные песни, но и вещи Меркьюри, включая All God's People и Bijou. Так что песня, формально пришедшая из сольной орбиты Фредди, в итоге стала очень показательным примером позднего Queen-метода: идея могла прийти от одного человека, но окончательный облик рождался только в совместной доводке
Госпельный нерв
По звучанию All God's People логично слышать как поздний отклик на Somebody to Love. Не копию, конечно, и не попытку второй раз войти в ту же реку, а именно возвращение к старому увлечению Меркьюри церковными и госпельными интонациями. Ещё в Somebody to Love Queen строили огромный хор из голосов Фредди, Брайана Мэя и Роджера Тейлора, превращая студию в подобие капеллы. В All God's People этот жест возвращается уже без юношеской бравады середины семидесятых и с куда более тяжёлым подтекстом
Даже сама интонация песни выстроена как призыв и предупреждение. В ней есть религиозная лексика, обращение почти с кафедры, но Queen, как обычно, интересует не догма, а драматургия. Поэтому госпель здесь работает не как стилизация под церковную музыку, а как способ добавить песне вес и масштаб. На Innuendo, альбоме, записанном в условиях постоянного давления и физического истощения Меркьюри, такой приём звучит особенно остро
В этом смысле All God's People хорошо замыкает длинную линию в каталоге группы. От Jesus на дебюте к Somebody to Love в 1976-м, от коротких госпельных вспышек в Dragon Attack и Dancer к позднему, почти монументальному варианту на Innuendo. У Queen подобные ходы никогда не были постоянной манерой, но именно поэтому каждый возврат к ним ощущается значимо
Последняя жизнь песни
Innuendo вышел в феврале 1991 года и стал последней прижизненной студийной пластинкой Queen. На её фоне All God's People не получила статуса центрального номера, но совсем незамеченной не осталась. Когда 13 мая 1991 года в Великобритании вышел сингл Headlong, именно All God's People поставили на оборот семидюймовки. Сам Headlong поднялся до 14-го места в британском чарте, а присутствие All God's People на би-сайде ещё раз показывает, что группа явно не считала эту вещь проходной
Наверное, в этом и заключается её место в истории Queen. Это не тот случай, когда песня изменила траекторию группы или стала обязательным концертным ритуалом. Её ценность в другом: она позволяет расслышать, как в последние годы Меркьюри продолжал мыслить широко, вытаскивать старые идеи в новый контекст и доводить их с почти упрямой требовательностью. All God's People сохранила след Barcelona, но окончательно стала собой только тогда, когда через неё прошли все поздние Queen: мэевская гитара, фирменные хоры, студийный перфекционизм и то самое фреддиевское «ещё раз, пока не будет правильно»