Death on Two Legs (Dedicated to...)

В ноябре 1975 года, когда Queen уже показывали прессе A Night at the Opera и вокруг альбома лилось шампанское, по Лондону разошёлся другой слух: на пластинке есть песня, в которой Фредди Меркьюри сводит счёты с бывшим менеджментом. Называлась она почти издевательски сдержанно: Death on Two Legs (Dedicated to…). Долго гадать, кому именно адресован этот выпад, никому не пришлось.

Для Queen это был не просто эффектный старт альбома, а момент, когда накопившаяся злость превратилась в музыку. После трёх пластинок группа вышла из отношений с Trident с тяжёлым осадком: музыкантам казалось, что деньги и контроль утекают не к ним, а в чужие руки. Именно поэтому открывающий номер A Night at the Opera звучит не как абстрактная театральная сцена, а как личное обвинение, сказанное в лицо.

Откуда взялась эта ярость

История песни упирается в разрыв Queen с Trident и Норманом Шеффилдом. Осенью 1971 года Шеффилд предложил группе контракт на менеджмент, продакшн и издательские права, дал доступ к студийному времени и подключил к работе Джона Энтони и Роя Томаса Бейкера (Roy Thomas Baker). Этот союз тянулся через первые три альбома, но по мере роста успеха Queen отношения становились всё жёстче. Группа чувствовала, что при всех хитах и растущей известности живёт почти впроголодь, а основная прибыль оседает у Trident.

Официально Queen расстались с Trident в августе 1975 года, но эмоционально история на этом не закончилась. Death on Two Legs стала той самой послесловной пощёчиной. В тексте Меркьюри не называет адресата напрямую, но и маскироваться особенно не пытается: там и пиявка, высасывающая кровь, и человек, который нарушает закон и при этом читает нотации, и прямое обвинение в том, что у группы забрали все деньги и хотят ещё. Отдельно он бросает колкое: Меркьюри: Мистер всезнайка… плавник на твоей спине тоже входил в сделку? И это «акулье» сравнение было слишком прозрачным, чтобы его не считали намёком на Шеффилда

Брайан Мэй, по воспоминаниям источников, сомневался, стоит ли оставлять на альбоме настолько явную атаку. Но Фредди был настроен жёстко и хотел, по сути, зафиксировать свою версию событий на пластинке. Шеффилд, узнав о содержании песни ещё до выхода альбома, быстро дал понять EMI, что попытается остановить релиз и готов идти в суд. До запрета дело не дошло: стороны снова пришли к серьёзному финансовому соглашению, и A Night at the Opera вышел по плану 21 ноября 1975 года.

Сам Шеффилд позже вспоминал эту историю с явной горечью. По его словам, потерять Queen было тяжело уже само по себе, а услышать такую песню после всех вложенных денег, времени и сил было для него особенно болезненно

Перед перспективой потерять Queen мне и всем в Trident было очень тяжело. Мы вложили в них столько времени, денег и сил. Это был настоящий удар в зубы

Норман Шеффилд

Шесть студий для одной атаки

Death on Two Legs записывали в тот же напряжённый и раздробленный период, что и весь A Night at the Opera. Основной аккомпанемент появился в Rockfield Studios в Монмуте, Уэльс, в августе и сентябре 1975 года. Дальше работа шла уже в Лондоне: в Scorpio, Lansdowne и Roundhouse в середине сентября и в течение октября-ноября, а также в Sarm East, где песню доводили в сентябре–ноябре. Продюсировали трек сами Queen вместе с Роем Томасом Бейкером, за пульт отвечал Майк Стоун, среди ассистентов были Гэри Лэнган, Гэри Лайонс и Деннис Вайнрайх.

Этот маршрут по нескольким студиям многое говорит о состоянии группы в тот момент. Queen делали пластинку, которую сами же считали решающей, и полировали материал до изнеможения. В книге Джиллиан Гаар описан почти анекдотический, но очень показательный эпизод: даже когда альбом уже собирались презентовать прессе в Roundhouse Studios в ноябре 1975-го, музыкантам всё ещё казалось, что не всё закончено и кое-что надо доработать. Для такой песни, как Death on Two Legs, этот перфекционизм был особенно важен: она должна была бить сразу, с первых секунд.

Самым тяжёлым моментом, судя по воспоминаниям звукоинженера Гэри Лэнгана, стали вокальные сессии в Sarm East. Он рассказывал, что Фредди требовал настолько громкий сигнал в наушниках, чтобы добраться до верхних нот, что довёл себя до крови. Позже Меркьюри уточнял, что речь скорее шла о горле, а не об ушах, но суть от этого не меняется: Death on Two Legs писалась и пелась не как холодный студийный номер, а как почти физический выброс злости.

Тяжёлое танго

По форме песня устроена не менее интересно, чем по настроению. Мартин Пауэр метко назвал её heavy metal tango, и это определение здесь работает без скидок. Начало строится на мрачном, тревожном вступлении гитары Брайана Мэя, а примерно на 0:39 в дело входит фортепиано Фредди, задавая тот самый тангообразный пульс. С этого момента песня перестаёт просто рычать и начинает двигаться с почти театральной грацией, от чего её яд только сильнее.

Главный ход аранжировки, связка фортепиано и гитары. Рифф Мэя дублирует фортепианную линию и каждый раз возвращается в припевных участках, как режущий акцент. В источнике этот звук сравнивают с акульим зубом, и сравнение точное: он не просто плотный или тяжёлый, а именно колющий, хищный. На таком фоне голос Меркьюри звучит не как обиженная исповедь, а как тщательно выверенная атака.

Свою роль играет и Роджер Тейлор. Ритмический рисунок постоянно подстёгивают нисходящие проходы по томам, это одна из его фирменных манер, и здесь она особенно заметна. К середине 1970-х Тейлор всё увеличивал установку и пользовался ею на полную, а в Death on Two Legs слышно, как барабаны не просто держат темп, а подталкивают песню вперёд ударами и перекатами. Показательный момент, связка около 1:47, где том-томы буквально разворачивают следующий кусок композиции.

Состав при этом предельно классический для Queen середины 1970-х: Фредди Меркьюри поёт основной вокал, записывает бэк-вокалы и играет на фортепиано, Брайан Мэй отвечает за электрогитару и бэки, Джон Дикон играет на басу, Роджер Тейлор на ударных и бэк-вокале. Никаких лишних украшений здесь не нужно: весь эффект строится на том, как четверо музыкантов превращают вполне конкретную деловую обиду в яростный, остроумный и очень сценичный номер, который сразу задаёт тон всему A Night at the Opera.