После тревожной, перегруженной деталями The Fairy Feller’s Master-Stroke на Black Side вдруг открывается короткое окно тишины и ясности. Nevermore длится всего 1:19, но именно в этом крошечном промежутке Queen впервые дают Фредди Меркьюри высказаться о любви почти без масок: не через фэнтезийные образы и не через хитроумные словесные лабиринты, а прямо, почти беззащитно.

Для Queen II такая миниатюра была не побочной виньеткой, а важной частью внутренней драматургии. В центре самой густо аранжированной стороны пластинки появляется песня-передышка, которая не разрушает напряжение, а делает его только острее. Позже у группы еще будут такие короткие, хрупкие интерлюдии, но Nevermore стала одним из первых случаев, когда Меркьюри превратил крошечную форму в полноценный эмоциональный удар.

В центре Black Side

Nevermore была записана в августе 1973 года в Trident Studios в Лондоне. В студии работали Фредди Меркьюри, Брайан Мэй, Джон Дикон и Роджер Тейлор; в составе песни нет ударных, а ее камерный рисунок держится на фортепиано Меркьюри, басе Дикона, гитаре Мэя и многоголосиях. В кредите указаны продюсеры Robin Geoffrey Cable и Queen, за пультом находился Майк Стоун.

Появление Кэйбла в этих сессиях не было случайностью. После первого альбома группа уже не хотела топтаться на месте: Queen вернулись в Trident почти сразу, добились нормального дневного времени в студии и принялись строить гораздо более амбициозную пластинку. Джон Энтони ко второму альбому не вернулся, а Рой Томас Бейкеру понадобилась помощь коллеги. Так Кэйбл оказался привлечен именно к Nevermore и Funny How Love Is. Он уже знал музыкантов по истории с Larry Lurex и был для них не посторонним человеком.

На самом альбоме Nevermore стоит в самой сердцевине Black Side и работает как точка резкого перепада. После беспокойной, почти галлюцинаторной The Fairy Feller’s Master-Stroke эта вещь действительно дает слушателю перевести дух. Источник прямо называет ее одной из самых красивых мелодий Меркьюри и сравнивает по любви фанатов с Love of My Life, пусть и без той же массовой известности.

Еще важнее то, как здесь меняется сам способ письма Фредди. В источнике подчеркнуто, что это первый раз, когда он настолько прямо подходит к теме любви и без стеснения произносит само слово love. В песне нет привычной для раннего Меркьюри витиеватости: вместо нее почти предельная ясность, особенно в строке про путь в nevermore, куда герой оказывается отправлен после признания, что его больше не любят. С этой ясностью связана и давняя версия, будто песня была обращена к Мэри Остин, которой тогда было девятнадцать. Но сам Меркьюри от подобных расшифровок уклонялся. Фредди Меркьюри: О боже, никогда не спрашивайте меня об этом! Я сосредотачиваюсь на мелодии, потом на структуре песни, а слова приходят уже после

Как работала эта запись

Снаружи Nevermore может показаться совсем простой вещью, но по звуку это типичная студийная работа Queen периода Queen II, где даже лаконичная баллада собиралась с большим вниманием к пространству. Фредди играл здесь на концертном рояле Bechstein, а его арпеджио уже сами по себе получали окраску за счет естественного резонанса инструмента. Дальше вступала студия.

По источнику, Рой Томас Бейкер обработал и голос Меркьюри, и звук рояля так, чтобы у записи появилась глубина и дистанция. В ход шли стандартные для серьезной контрольной комнаты того времени средства: предусилители, компрессоры и другие способы обработки, которые можно было применять как до записи, так и после нее. У Trident Studios было четыре пластинчатых ревербератора EMT 140, и именно такой реверб определяет атмосферу Nevermore.

Эта обработка дает песне почти нереальный масштаб. При всей ее домашней, интимной мелодии она звучит так, будто исполняется не в небольшой студии, а в концертном зале перед огромной аудиторией. Для Queen II, альбома, который Бейкер позже называл «альбомом со всей кухонной раковиной», такой подход был логичен. Роджер Тейлор вспоминал, что группа работала с 16-дорожечной системой и постоянно считала, сколько дорожек можно свести без потери качества. Роджер Тейлор: Это была колоссальная работа. Мы совершенно сознательно пытались раздвинуть границы того, что, как людям казалось, можно делать в студии звукозаписи

В случае Nevermore этот студийный максимализм не превращается в тяжесть. Наоборот: песня держится на тонком балансе между хрупкостью и постановочной пышностью. Источник, впрочем, честно замечает и обратную сторону решения: сегодня такой реверб воспринимается несколько старомодно. На фоне Love of My Life, где реверберация была куда легче и деликатнее, Nevermore сильнее привязана к эстетике своего времени. Но именно в этом и слышен 1973 год: Queen еще не боятся перегиба и охотно делают даже минутную балладу театральной.

Полторы минуты, которые почти не жили на сцене

Самое парадоксальное в истории Nevermore в том, что при всей ее сценической выполнимости Queen так и не включили песню в концертный репертуар. Источник прямо подчеркивает: воспроизвести ее на сцене было сравнительно легко, и фанаты ее любили, но на концертах она не звучала никогда.

Единственное публичное исполнение состоялось 3 апреля 1974 года во время записи BBC Sessions в студии Langham. Именно эта версия позже вошла в архивный комплект On Air, выпущенный 4 ноября 2016 года: на втором диске среди сессий BBC она соседствует с Modern Times Rock ’n’ Roll и White Queen (As It Began). Это важная деталь для песни, которая почти целиком живет внутри Queen II и долго оставалась спрятанной в тени более громких вещей с той же пластинки.

В этом есть своя закономерность. Nevermore не борется за внимание, не просится в статус хита и не пытается перевесить соседние эпики. Ее задача внутри альбома другая: дать Black Side короткий, болезненно красивый излом. Именно поэтому песня так прочно держится в памяти у тех, кто знает Queen II целиком, а не по отдельным номерам. Для широкой публики она осталась почти незаметной; для поклонников группы стала одной из тех тайных драгоценностей, по которым особенно ясно слышно, как рано у Меркьюри появился дар превращать минутную форму в завершенную драму.