The Fairy Feller's Master-Stroke

В августе 1973 года, незадолго до начала сессий Queen II, Фредди Меркьюри повёл остальных участников Queen и Роя Томаса Бейкера в Tate Gallery. Это была не светская прогулка и не попытка «окультурить» рок-группу накануне записи. Он хотел показать им конкретную картину: The Fairy Feller’s Master-Stroke Ричарда Дадда. Из этого визита выросла одна из самых необычных вещей на всей второй пластинке Queen.

Для Queen II этот эпизод был принципиален ещё и потому, что альбом с самого начала строился как разделённый надвое мир: Side White и Side Black. Белая сторона в основном принадлежала Брайану Мэю, чёрная была территорией Фредди. The Fairy Feller’s Master-Stroke стоит в самом центре этой логики: между яростной Ogre Battle и хрупкой Nevermore, как миниатюрный, но очень плотный фантастический театр. Не случайно позже сам Бейкер называл Queen II «кухонной раковиной» всех тогдашних студийных эффектов Queen.

Картина, которая превратилась в песню

Источник у песни не литературный и не музыкальный, а живописный. Ричард Дадд писал The Fairy Feller’s Master-Stroke девять лет в Bethlem Royal Hospital в Бромли, психиатрической больнице, более известной под названием Bedlam. Туда художник попал после того, как в 1843 году убил собственного отца, будучи уверенным, что действует по воле Осириса и что перед ним не отец, а дьявол в человеческом облике. Само полотно населено странными, тревожными, почти сказочными существами, прячущимися в кустах и выстроенными в замершую сцену, где вот-вот должно случиться нечто решающее.

Меркьюри не стал пересказывать картину буквально. Он взял её название и перенёс в текст тот же принцип: песня превращается в галерею фигур, имён, жестов и полунамёков. В ней много архаичной, нарочито старомодной лексики, и это хорошо ложится на тот образ, который Фредди как раз тогда выстраивал: английский денди с явной тягой к театру, декоративности и высокой культуре. В тот период его интересовали Толкин, Сальвадор Дали, Альфонс Муха, Артур Рэкем. The Fairy Feller’s Master-Stroke звучит как точка, где все эти увлечения сошлись сразу.

Именно поэтому песня производила на слушателей странное, почти ошеломляющее впечатление. Она не предлагает простого сюжета и не держится за привычный рок-н-ролльный словарь. Ди Снайдер: Мне пришлось лезть в Encyclopaedia Britannica, чтобы разобраться в этой штуке, потому что это были не просто слова, а целая система выражений. А потом выяснялось, что всё там имеет смысл и поэтично. Просто блестяще

Для ранних Queen это важная деталь. Ещё на дебюте Фредди тянулся к сказочным образам, но здесь его фантазия становится намного собраннее. Если My Fairy King была вспышкой, то The Fairy Feller’s Master-Stroke уже работает как тщательно выстроенная миниатюра. Не просто песня с причудливым текстом, а фрагмент целого мира, который на Queen II разрастается дальше в Nevermore и The March of the Black Queen.

Август 1973 в Trident

Песню записали в августе 1973 года в Trident Studios в Лондоне. Состав здесь классический для того периода: Фредди Меркьюри — ведущий вокал, бэк-вокал, фортепиано и клавесин; Брайан Мэй — гитары и бэк-вокал; Джон Дикон — бас; Роджер Тейлор — ударные, перкуссия и бэк-вокал. Продюсировали запись Queen и Рой Томас Бейкер, за инженерную часть отвечал Майк Стоун.

Главная звуковая находка этой вещи связана не с гитарой, а с клавишными. Фредди терпеть не мог электрические пианино и не хотел пользоваться ни Fender Rhodes, ни Wurlitzer EP200. Зато механические клавишные его привлекали всерьёз. Для The Fairy Feller’s Master-Stroke он отодвинул в сторону привычный Bechstein из Trident и сел за клавесин Thomas Goff, инструмент мастера, которого называли «Steinway мира клавесинов». Именно этот тембр задаёт песне её старинный, чуть лукавый оттенок уже с первых секунд.

Решение было не декоративным пустяком, а точным драматургическим ходом. У песни и без того средневековый, нарочито старосветский словарь, а клавесин делает этот мир почти осязаемым. Не музейным, а живым: не реконструкция «под старину», а музыкальная сцена, где всё чуть преувеличено, гротескно и нарядно. В этом смысле Меркьюри действовал очень тонко. Он не перегружал вещь тяжеловесной «прогрессивной» орнаментикой, а находил один тембровый жест, который сразу открывал дверь в нужное пространство.

При этом песня длится всего 2:41. Для Queen это почти эскиз, но устроен он как сжатый спектакль. Она стремительно меняет внутреннее движение, не расползаясь в длинный эпик. На Queen II есть вещи, где группа демонстрирует студийную роскошь в крупной форме, прежде всего The March of the Black Queen. На их фоне The Fairy Feller’s Master-Stroke особенно хороша тем, что ту же склонность к театру и многослойности укладывает в компактный формат.

Именно здесь слышно, как Side Black работает не набором отдельных песен, а связкой. Ogre Battle врывается в эту сторону альбома с агрессией и шумом, The Fairy Feller’s Master-Stroke переводит всё в область фантастического гротеска, а Nevermore резко убирает масштаб и оставляет слушателя почти наедине с голосом и фортепиано. Такая расстановка делает песню не проходным курьёзом, а важным шарниром всей второй стороны.

Маленькая пьеса, которую почти не выносили на сцену

Концертная судьба у песни была совсем не такой заметной, как её студийная репутация. Источники специально подчёркивают, что в живом репертуаре она оставалась редкостью. На Live at the Rainbow ’74 она присутствует только в мартовском шоу, где длится 2:52; к ноябрьской программе её уже не было.

Это показательно. В студии The Fairy Feller’s Master-Stroke держится на точности красок и на очень плотной внутренней конструкции. Такая вещь выигрывает от аккуратной сборки, от тембрового нюанса, от того, как быстро и изящно сцеплены её элементы. На сцене Queen уже в 1974 году делали ставку и на эпос, и на прямой удар, и на песни, которые можно было развернуть в более крупное шоу. На этом фоне Fairy Feller оставалась драгоценной миниатюрой: эффектной, но не слишком удобной для регулярного концертного использования.

Тем интереснее её место в истории группы. Это не будущий хит, не обязательный номер сборников и не песня, с которой обычно начинают знакомство с Queen. Но именно в таких композициях лучше всего видно, насколько рано у Меркьюри оформилась его собственная территория внутри группы. Уже к Queen II он мыслил не только мелодиями и припевами, а целыми сценами, образами, визуальными импульсами. The Fairy Feller’s Master-Stroke хороша тем, что показывает этот дар в концентрированном виде: меньше трёх минут, а внутри уже целый отдельный мир.