The Millionaire Waltz

Летом 1976 года Queen уже работали из совсем другого положения, чем годом раньше. После прорыва A Night at the Opera группа вышла из-под опеки Trident, обрела финансовую свободу и впервые решила полностью взять продюсерский контроль на себя вместе с инженером Майком Стоуном. В этой новой уверенности и родилась одна из самых вычурных вещей на A Day at the Races: почти пятиминутный вальс, в котором Фредди Меркьюри снова разбирает песню на сцены, темпы и маски, будто ему мало того, что только что случилось с Bohemian Rhapsody

Показательно, что даже внутри альбома, полного роскошных аранжировок, именно эта вещь производила впечатление музыкального излишества. Брайан Мэй позже вспоминал, что работа над ней была таким перебором, что на её фоне Bohemian Rhapsody казалась простой задачей. И в этом как раз её прелесть: The Millionaire Waltz звучит как момент, когда Queen сознательно проверяют, насколько далеко можно зайти в театральности, не потеряв мелодию

Песня для Джона Рида

Импульс у песни был вполне конкретный. По данным All the Songs, название The Millionaire Waltz было навеяно Джоном Ридом, новым менеджером группы, который помог Queen выбраться из тяжёлых отношений с Trident и дал музыкантам редкий для того периода запас спокойствия. Рид к тому моменту уже успел сделать себе имя в британском музыкальном бизнесе: начинал в EMI, затем возглавлял Tamla Motown в Великобритании, а с 1971 года вёл собственную компанию John Reid Enterprise и параллельно управлял делами Элтона Джона

Для Queen его появление оказалось стратегическим. Именно Рид, вместе с юристом Джимом Бичем, довёл до конца разрыв с Trident, после которого группа наконец почувствовала себя свободной. Брайан Мэй вспоминал это состояние так: Мэй: У A Day at the Races был ещё один важный ингредиент: чувство свободы, которое мы действительно испытали. Мы выбрались из прежней ситуации. Мы больше не были в долгах. Это было огромное чувство свободы и радости

На этом фоне The Millionaire Waltz выглядит не просто декоративной стилизацией, а песней благодарности, пусть и в типично фреддиевской, завуалированной форме. В книге All the Songs текст описывается как косвенное признание, где герой оплакивает утраченные радости счастья рядом с Ридом. Отсюда и строки о разлуке, и вся эта подчеркнутая роскошь образов. В другом источнике уточняется, что Меркьюри сочинил песню для Рида как омаж его любви к помпе и чисто английской элегантности: менеджера в индустрии хорошо знали по безупречно выглаженным костюмам

Эта связь объясняет и название, и интонацию. В мире Queen середины 1976 года слово millionaire не звучало как социальный комментарий. Скорее это была часть игры во вкус, стиль и аристократическую позу, которую Меркьюри умел превращать в музыку

Между The Manor и Wessex

Основная работа над песней пришлась на июль 1976 года в The Manor в Шиптон-он-Черуэлле, графство Оксфордшир. Именно там Queen записывали значительную часть A Day at the Races, пользуясь новым рабочим ритмом после туров по США, Японии и Австралии. Студия Ричарда Брэнсона в загородном особняке идеально подходила группе: после недавней реконструкции она сочетала серьёзное оснащение с почти курортным бытом, а Queen как раз искали место, где можно было спокойно строить сложные многослойные вещи

Финальные доработки The Millionaire Waltz датированы 16 ноября 1976 года и проходили уже в Wessex Sound Studios в Лондоне. В технической команде у песни указаны сами Queen как продюсеры, Майк Стоун как инженер и Тимоти Фриз-Грин как ассистент инженера на сессии в Wessex. Этот расклад важен: A Day at the Races стал первой пластинкой после расставания с Роем Томасом Бейкером, и группа сознательно проверяла, сможет ли удержать собственные амбиции без внешнего продюсерского арбитра. Меркьюри в 1977 году формулировал это прямо: Меркьюри: Мы просто почувствовали, что на этот раз нам нужны перемены. Мы были достаточно уверены, чтобы сделать это сами. Взять на себя больше ответственности пошло нам на пользу. Это был следующий шаг в нашей карьере

Состав на записи предсказуемый, но важный для понимания конструкции. Фредди Меркьюри отвечает за ведущий и бэк-вокалы, а также за фортепиано; Брайан Мэй играет на электрогитаре и поёт бэки; Джон Дикон записывает бас; Роджер Тейлор — барабаны и бэк-вокалы. Никаких приглашённых музыкантов и никакого настоящего оркестра здесь нет, хотя по звучанию песня постоянно притворяется, будто в студии сидит полноценный ансамбль

Это было наше великое музыкальное излишество. На его фоне Bohemian Rhapsody выглядит лёгкой

Брайан Мэй

Эта фраза Мэя хорошо описывает сам процесс. Если Bohemian Rhapsody уже стала символом студийного максимализма Queen, то The Millionaire Waltz пошла ещё дальше именно в кропотливости. Песня собрана из нескольких секций, требует резких переключений настроения и держится не на грубой энергетике, а на филигранной стыковке тембров и переходов

Вальс, который прикидывается оркестром

Формально Меркьюри отталкивался от традиционного размера ¾ и от австрийской классики, прежде всего от Иоганна Штрауса II. В книге All the Songs прямо сказано, что по фортепианной партии можно вообразить почти оркестровое переложение опуса 314, Голубой Дунай. Но The Millionaire Waltz не сводится к салонной стилизации. В духе Меркьюри здесь важнее не академическая точность, а эффект сцены, где венский блеск в любой момент может превратиться в рок-театр

Главный трюк песни связан с Брайаном Мэем. Фредди хотел, чтобы тот повторил и развил то, что уже сделал в Good Company, где гитара имитировала духовой оркестр. На этот раз запрос был ещё безумнее: не духовой ансамбль, а целый оркестр. По описанию All the Songs, начиная примерно с 2:51 Мэй буквально выстраивает девятнадцатый век из гитарных наложений, создавая для песни тубы, пикколо и виолончели. А в 3:13 Роджер Тейлор резко вмешивается ударом оркестровых тарелок, будто разрезая эту иллюзию пополам

Именно поэтому The Millionaire Waltz так легко воспринимается как родственница Bohemian Rhapsody и одновременно как её отдельный эксперимент. Принцип похожий: песня дробится на контрастные эпизоды, нарастает к кульминации, после чего открывает место для соло. Но внутри этого каркаса настроение другое. Здесь меньше трагедии и больше прихотливой, почти капризной роскоши. Один из фанатских источников даже замечает, что в вокале Меркьюри на короткий момент слышится интонация Марлен Дитрих

Сам Меркьюри понимал, что выходит за привычный формат Queen. В ноябре 1976 года, когда Кенни Эверетт пригласил его на Capital Radio для продвижения нового альбома, диджей охарактеризовал The Millionaire Waltz так: Эверетт: Она немного гейская, странная и чудная. Ответ Меркьюри прозвучал с типичной прямотой: Меркьюри: Вообще-то она очень выбивается из формата Queen, и мы хотели бы делать что-то подобное на каждом альбоме. По-моему, в этой вещи я слегка сошёл с ума

Это признание многое ставит на место. Песня не пытается быть компромиссом и не ищет оправданий своей избыточности. Наоборот, она сделана как демонстративный уход в сторону от стандарта, причём в момент, когда публика после Bohemian Rhapsody как раз могла ждать от Queen повторения знакомого трюка. Меркьюри и группа дали это повторение, но в искажённом, ещё более барочном виде

Роскошь не ко времени

The Millionaire Waltz оказалась одной из ключевых вещей A Day at the Races, но вышла в сложный момент для самой идеи такой музыки. Альбом появился в Великобритании 10 декабря 1976 года и быстро поднялся на первое место по продажам, однако вокруг Queen уже сгущалась совсем другая атмосфера. Британская пресса всё охотнее смотрела в сторону панка, а собственный мир группы с его шампанским, ритцами и театральной грандиозностью всё чаще объявлялся вызывающе неуместным

В этом контексте The Millionaire Waltz стала почти идеальной мишенью. В книге о периоде A Day at the Races прямо говорится, что грандиозность этой песни была совершенно не в лад с Британией, переживавшей тяжёлый социально-экономический кризис и рост безработицы. Queen отвечали на это не реализмом, а стилем, воображением и подчеркнутой лёгкостью. Неудивительно, что именно такие вещи раздражали рок-критиков сильнее всего

Но время расставило акценты иначе. Уже в рамках самого альбома The Millionaire Waltz сохранилась не как курьёз после Bohemian Rhapsody, а как одна из его драгоценностей, что прямо отмечает All the Songs. Причина проста: за всей её помпой стоит очень крепкая мелодическая работа. Мэй называл песню невероятно бомбастичной, но при этом очень напевной, и это точное определение. Как бы далеко Queen ни заходили в аранжировочной игре, у Меркьюри в центре всегда оставалась песня, которую можно удержать на одном фортепиано

В истории Queen The Millionaire Waltz занимает особое место ещё и потому, что показывает 1976 год во всей полноте. Это момент, когда группа уже получила свободу, отказалась от прежнего продюсерского расклада, не испугалась собственной репутации максималистов и ответила на успех не самоограничением, а новым витком сложности. В таком смысле этот вальс — не побочный каприз, а очень точный портрет Queen на пике их уверенности