Love of My Life
На концертах Queen в Южной Америке происходило редкое для рок-группы зрелище: Фредди Меркьюри начинал Love of My Life, а дальше десятки тысяч людей подхватывали песню так, будто она давно принадлежит им. Роджер Тейлор позже вспоминал, что именно там она стала обязательной частью программы, хотя в большинстве других стран не была крупным хитом. На концертной версии с Live Killers это слышно особенно ясно: Меркьюри и Брайан Мэй, вооружённый двенадцатиструнной гитарой, фактически отдают песню залу.
При этом в студии Love of My Life была совсем другой вещью: камерной, хрупкой, почти воздушной. На бумаге это всего лишь баллада Фредди Меркьюри длиной три с половиной минуты, записанная для A Night at the Opera в Rockfield Studios и Sarm East осенью 1975 года. Но именно в этой миниатюре Queen показали, как далеко могут уйти от привычной рок-мощи, не потеряв ни узнаваемости, ни драматизма.
Песню часто воспринимают как самое беззащитное признание Меркьюри, и в этом есть своя логика. За фортепиано он поёт почти без театральной брони, а группа действует предельно деликатно: Джон Дикон даёт бас, Роджер Тейлор ограничивается тарелками, а Брайан Мэй вместо привычного гитарного напора берётся за арфу и двенадцатиструнку. В результате Love of My Life стала не просто ещё одной красивой вещью с A Night at the Opera, а одной из тех песен, по которым Queen узнают с первых секунд.
Для кого Фредди написал эту балладу
Легенда, закрепившаяся на десятилетия, говорит просто: Love of My Life была написана для Мэри Остин, женщины, которую принято называть главной любовью жизни Фредди Меркьюри. Эта версия кажется естественной хотя бы потому, что имя Мэри связано с огромным количеством песен Фредди, а их близость сохранилась до конца его жизни: после смерти Меркьюри именно она унаследовала его имущество.
Но у истории есть и другая линия. Джон Рид, тогдашний менеджер Queen, утверждал, что хронология указывает не на Мэри Остин, а на Дэвида Миннса. По его словам:
Freddie actually wrote ‘Love Of My Life’ for David Minns. Freddie told me that. ‘Love Of My Life’ was for Minns.
Во время работы над A Night at the Opera отношения Фредди и Мэри как раз подходили к концу: она уже приняла тот факт, что её партнёра тянет к мужчинам. В это время Меркьюри встречался с Дэвидом Миннсом, менеджером певца Эдди Хауэлла, и, по приведённой в источнике версии, был в него глубоко влюблён.
Окончательно разрешить этот спор невозможно, и, похоже, в этом есть даже некоторая точность по отношению к самому Меркьюри. Для него любовная песня могла рождаться из очень конкретного чувства, но не обязательно оставаться привязанной к одному имени навсегда. В любом случае Love of My Life звучит не как отвлечённая баллада, а как вещь, написанная изнутри личной драмы, когда близость уже неотделима от утраты.
Запись в Rockfield и мучительная арфа
С технической точки зрения Love of My Life строилась вокруг фортепиано Фредди Меркьюри. Основные партии были записаны в Rockfield Studios в Монмуте в августе-сентябре 1975 года, а вокал Меркьюри фиксировали уже в Sarm East Studios на Osborne Street в Лондоне, где работа над альбомом продолжалась с середины сентября по ноябрь. Продюсировали трек Queen и Рой Томас Бейкер, за инженерную сторону отвечал Майк Стоун.
Самый необычный и самый нервный элемент аранжировки оказался связан не с вокалом и не с роялем, а с арфой Брайана Мэя. Идея принадлежала Фредди, и отступать он не собирался. Ещё до завершения записи он говорил New Musical Express:
There’s a lovely little ballad, my classical influence into it. Brian is going to attempt to use a harp, a real life-size harp. I’m going to force him to play till his fingers drop off.
Для Мэя это был почти чужой инструмент, и работа превратилась в испытание на терпение. В воспоминаниях Queen in 3-D он описывал, как долго приходилось настраивать арфу и как всё шло насмарку из-за любой мелочи:
We spent ages tuning in, and then every time somebody opened the door and the cold air came in, it needed tuning all over again.
Проблем добавляли и педали инструмента: стоило изменить положение одной из них, и настройка снова уплывала. В итоге Мэй записывал арпеджио вступления по отдельности, перенастраивая арфу между дублями. То есть тот самый плавный, почти невесомый рисунок в начале песни на деле собран из очень кропотливой, почти ювелирной работы.
Позднее Мэй добавил аккорды на своей двенадцатиструнной Ovation Pacemaker 1615, той самой гитаре, которую уже использовал в ’39. Это важная деталь: в Love of My Life Queen не просто «смягчили» звучание, а выстроили целую миниатюру на контрасте фактур. Рояль ведёт мелодию, арфа придаёт почти салонную, камерную роскошь, двенадцатиструнка скрепляет гармонию, а ритм-секция действует едва заметно. По сравнению, например, с густо обработанной реверберацией на ранней Nevermore, здесь всё сделано с куда более лёгким и сдержанным пространством, и именно поэтому запись не кажется привязанной к середине 1970-х.
Как студийная баллада стала песней для стадионов
Парадокс Love of My Life в том, что после выхода A Night at the Opera она не сразу стала концертным столпом Queen. Источник прямо подчёркивает: в турах после A Night at the Opera и A Day at the Races песня вообще не входила в сет. Лишь 11 ноября 1977 года, в Портленде, штат Орегон, на старте тура News of the World, её впервые сыграли в концертной версии.
Чтобы это стало возможным, Брайану Мэю пришлось фактически заново переложить песню для сцены. Студийная версия держалась на фортепиано и трудно воспроизводимой арфе; концертная требовала большей простоты и прямоты. Мэй превратил её в акустическую вещь, где его двенадцатиструнная гитара становилась главным несущим элементом, а Меркьюри получал больше свободы как рассказчик, а не только как певец.
Результат оказался сильнее исходного замысла. Роджер Тейлор вспоминал, что Queen вообще варьировали программу в зависимости от страны, и именно в Южной Америке Love of My Life приобрела особый статус:
in South America, there was a song that was a major hit, called ‘Love of my Life,’ which was never a hit anywhere else. So we’d always include that, and that became a major part of the show there.
Постепенно песня превратилась в сцену общения Фредди с залом. Он нередко переставал петь примерно на середине, позволяя публике продолжать за него. Для Queen, всегда строивших концерт как обмен энергией, это было идеальное попадание: камерная баллада неожиданно раскрылась как гигантский хоровой номер. На Live Killers в 1979 году этот принцип уже отточен до совершенства. Меркьюри и Мэй исполняют Love of My Life вдвоём, после чего раздвигают форму, переходя в ’39, а затем на сцену возвращаются Роджер Тейлор с бас-барабаном и бубном и Джон Дикон с басом.
Долгая жизнь песни
Со временем Love of My Life стала одной из самых любимых вещей в каталоге Queen, хотя по масштабу коммерческого успеха изначально уступала главным хитам группы. Именно это расхождение между чартовым весом и реальной жизнью песни делает её особенно интересной. В дискографии Queen немало больших синглов, но не каждый из них превращался в ритуал, который публика готова повторять десятилетиями.
После смерти Фредди эта песня продолжила жить в символическом пространстве Queen. На концерте памяти Фредди Меркьюри 20 апреля 1992 года на Wembley её исполнили Extreme, причём это был один из первых по-настоящему эмоциональных моментов вечера: до выхода основных участников и приглашённых звёзд группа Брайана Мэя, Роджера Тейлора и Джона Дикона услышала, как другая сцена, другое поколение музыкантов и многотысячный стадион снова превращают Love of My Life в коллективное прощание.
Песня возвращалась и в более поздних релизах. В 2014 году на сборнике Queen Forever появилась Love of My Life (Forever Version). Сам сборник был задуман как акцент на мелодической и романтической стороне Queen, в противовес более тяжёлому Queen Rocks, и присутствие этой вещи там выглядело совершенно закономерно. Даже резкая оценка Роджера Тейлора, назвавшего Queen Forever скорее «record company confection», чем полноценным альбомом, не отменяет того факта, что Love of My Life в таком контексте звучала как одна из центральных песен всей лирической линии группы.
Её судьба хорошо показывает и ещё одну важную черту Queen: песня могла быть придумана как интимная миниатюра, записана почти мучительно сложно, а настоящую окончательную форму обрести уже на сцене, в руках зрителей. Для одних Love of My Life навсегда останется историей о Мэри Остин, для других связана с Дэвидом Миннсом, но в концертной памяти Queen она давно вышла за пределы любой частной биографии. Это тот редкий случай, когда очень личная вещь переживает автора не потому, что стала абстрактной, а потому, что сохранила свою хрупкость.
