The March of the Black Queen
В 1982 году, когда выходил сингл Body Language, автор одного из использованных здесь источников оглянулся назад и заметил: никто ведь заранее не мог предсказать успех The March of the Black Queen или Bohemian Rhapsody. Эта оговорка дорогого стоит. К началу восьмидесятых песня с Queen II уже воспринималась не как странный перегруженный эпизод раннего каталога, а как один из краеугольных камней репутации группы.
Такой статус у неё появился не сразу. В 1973-м Queen возвращались в студию после холодного приёма дебютного альбома, затянувшейся истории с релизом и злой британской прессы. Вместо осторожного шага вперёд они сделали вещь, в которой, кажется, решили попробовать всё сразу: многослойные хоры, резкие смены разделов, театральность, тяжесть и почти оперную компоновку. Именно в этой точке The March of the Black Queen стала не просто песней Фредди Меркьюри, а манифестом того, каким Queen хотели быть в студии.
Чёрная сторона Queen II
Работа над вторым альбомом началась меньше чем через месяц после выхода дебютника. На этот раз группа получила дневной доступ к студии Trident на Сент-Эннс-Корт, 17, и более внятный бюджет от Trident, хотя в итоге его всё равно существенно превысили. С самого начала у будущей пластинки была концепция: Брайан Мэй и Фредди Меркьюри объяснили Рою Томасу Бейкеру, что альбом будет разделён на две части. Первая сторона станет White Side и соберёт песни Брайана, вторая превратится в Black Side и будет отдана материалу Фредди.
The March of the Black Queen оказалась в самом сердце этой идеи. Не случайно весь альбом позже описывали как “black and white album”, а сам Бейкер называл Queen II “кухонной раковиной” из-за количества идей и технических затей, которые группа туда свалила. По сути, песня Меркьюри стала концентратом Black Side: не отдельным номером, а кульминацией целого замысла, где авторская территория Фредди должна была звучать более фантазийно, театрально и опасно.
Контекст тоже mattered не меньше самой музыки. Queen чувствовали, что теряют время и позиции: пока Trident искали дистрибьютора для первого альбома, глэм-рок успел двинуться дальше, а Дэвид Боуи и Roxy Music уже прорвались к широкой аудитории. Ответом на этот дискомфорт стала не попытка упроститься, а прямо противоположный жест. Вместо сглаживания углов группа ушла в максимализм. Поэтому The March of the Black Queen звучит как песня коллектива, который решил: если уж отвоёвывать своё место, то не осторожностью, а размахом.
Перегруз в Trident
Для второго альбома Queen собрали другую рабочую конфигурацию. Джон Энтони, сопродюсер дебюта, в студию не вернулся: к тому моменту отношения с Фредди уже не ладились. Идея привлечь Дэвида Боуи обсуждалась, но он был занят записью Pin Ups и отказался. В итоге рядом с Роем Томасом Бейкером оказался Робин Джеффри Кейбл, а за пультом работал Майк Стоун, который ещё на первом альбоме прошёл у группы отличную школу.
Временное название пластинки, Over the Top, очень точно описывало атмосферу сессий. Queen прямо сказали Бейкеру, что готовы пробовать всё, а сами записи должны звучать “самодельно” в хорошем смысле слова: как вещь, сконструированная собственными руками, а не аккуратно вписанная в готовый шаблон. Именно в такой логике и рождалась The March of the Black Queen, где студия использовалась не для фиксации концертного номера, а как полноценный инструмент композиции.
Ключевой технический факт здесь простой и очень важный: группа работала на 16-дорожечной системе. Для Queen II это означало постоянный расчёт, сколько дорожек можно свести друг в друга без потери качества, чтобы освободить место для новых партий. Роджер Тейлор спустя годы вспоминал:
Мы работали на 16-дорожечной системе, поэтому постоянно думали, сколько дорожек можно свести вместе, не потеряв качество. Это был колоссальный объём работы. Мы совершенно сознательно пытались раздвинуть границы того, что, как людям казалось, вообще можно делать в студии
Эта реплика особенно точно описывает The March of the Black Queen. На Queen II группа как раз вырабатывала свой ранний студийный метод: наращивание слоёв до состояния звуковой стены, где инструментальные и вокальные гармонии собираются в почти архитектурную конструкцию. В одном ряду с Ogre Battle и Nevermore источник называет The March of the Black Queen одним из тех “шедевров”, на которых этот метод стал очевиден.
Неудивительно, что сессии оказались изматывающими и для музыкантов, и для техники. Зато результат впервые дал группе ощущение, что они действительно ухватили собственный звук. Брайан Мэй остался очень доволен тем, что получилось, а Роджер, по словам автора главы о Queen II, впервые был удовлетворён тем, как на записи звучат его Ludwig. Для песни, где всё построено на плотности, резких поворотах и ощущении непрерывного движения, это имело решающее значение.
Структура и влияние
При первом прослушивании Queen II, пишет источник, многие слушатели остаются почти в оцепенении: настолько богаты сами песни, настолько сложны аранжировки и настолько впечатляет качество продакшна. The March of the Black Queen как раз из тех треков, на которых это ощущение достигает пика. В ней слышно, что группа уже мыслит не куплетами и припевами, а большими блоками, которые можно сталкивать, наслаивать и резко переключать.
В этом смысле песня важна не только сама по себе, но и как этап в развитии почерка Queen. Источник о Body Language формулирует это задним числом очень точно: именно такие вещи, как The March of the Black Queen и позже Bohemian Rhapsody, легли в основу репутации группы. Связка здесь не случайна. Ещё до того, как Bohemian Rhapsody стала всемирным культурным кодом, Queen уже попробовали на Queen II форму, в которой песня строится как последовательность контрастных сцен, а не как единый линейный рок-номер.
Сама идея Black Side помогала этому эффекту. Песни Фредди на второй стороне Queen II воспринимались как отдельный мир со своими правилами, и The March of the Black Queen внутри этого мира звучала как центральная пьеса. Не просто “сложная вещь”, а демонстрация того, как далеко группа готова зайти в аранжировке и драматургии. На фоне тогдашней моды на концептуальные альбомы ход был абсолютно в духе времени, но Queen наполнили его своим содержанием: вместо рок-оперы с сюжетом получился набор мини-спектаклей, собранных студийными средствами.
После завершения записи группа отправилась в британский тур с Mott the Hoople, а затем уже в марте 1974 года вышла на собственные британские концерты. В тот же период случайное приглашение на Top of the Pops 21 февраля 1974 года резко увеличило их узнаваемость: шоу посмотрели десять миллионов зрителей. Для имени Queen это был переломный момент, а для материала Queen II, включая The March of the Black Queen, важная точка входа в публичное поле, пусть и косвенная.
Редкая концертная жизнь
При всей своей важности песня не стала сценическим стандартом уровня Seven Seas of Rhye или позже Bohemian Rhapsody. Тем ценнее немногочисленные следы её живой жизни. На Live at the Rainbow ’74, изданном в 2014 году, The March of the Black Queen включена в программу раннего Queen рядом с Ogre Battle, Father to Son, White Queen и Killer Queen. Записи сделаны в лондонском Rainbow Theatre 31 марта и 19–20 ноября 1974 года, уже в тот момент, когда группа быстро росла из культовой сенсации в серьёзную концертную силу.
Сам факт присутствия песни в этом релизе многое говорит о её месте в раннем репертуаре. Альбом Live at the Rainbow ’74 автор источника описывает как возможность заново пройти по первым трём пластинкам Queen, ещё до “цунами” Bohemian Rhapsody. На этом фоне The March of the Black Queen выглядит как реликт момента, когда самые дерзкие студийные идеи ещё пытались переносить на сцену, не особенно заботясь о том, насколько это трудно воспроизвести.
Есть и другой показательный след, уже эфирный. Бокс On Air, собравший все BBC Sessions с июля 1973 по октябрь 1977 года, специально оговаривает исключение: в него не вошла альбомная версия The March of the Black Queen, звучавшая в эфире в сессии апреля 1974 года. Формулировка важна сама по себе. Песня не получила для BBC отдельной альтернативной записи, как многие другие вещи той эпохи, но в радиоконтексте всё же присутствовала, пусть и в виде трансляции студийной версии. Это подчёркивает её особый статус: слишком сложная для обычной сессионной рутины, но слишком значительная, чтобы совсем остаться в стороне.
Поэтому история The March of the Black Queen читается не как история “забытого глубокого трека”. Скорее это ранний ключ к тому, как Queen вообще научились мыслить крупной формой. Когда позднее группа снова и снова шла на риск, от многочастных эпиков до спорных стилистических поворотов, фундамент уже был заложен в Trident, на Black Side Queen II, в песне, где четыре музыканта ещё только нащупывали пределы своих возможностей и сразу пытались их превзойти.
