One Vision
Летом 1985-го Queen вышли с Live Aid не просто победителями, а группой, которой снова поверили все сразу: своя публика, чужая публика, пресса, которая еще вчера была настроена куда прохладнее. Через несколько недель после этого подъема Фредди Меркьюри оказался в Мюнхене, отпраздновал там тридцать девятый день рождения и почти сразу решил, что отдых окончен. По воспоминанию Джона Дикона, именно Фредди позвал остальных обратно в студию, чтобы попробовать написать новую вещь всем вместе.
Так появилась песня, в которой слышно сразу несколько состояний Queen середины восьмидесятых. С одной стороны, это тяжелый, прямолинейный, почти маршевый рок-номер. С другой, запись полна студийных хитростей, электронных деталей и даже загадок, которые поклонники разбирают до сих пор. Не случайно именно ей потом открывался альбом A Kind of Magic, хотя сама песня была записана отдельно, в сентябре 1985 года, между Musicland Studios в Мюнхене и Maison Rouge Studios в Лондоне.
После Live Aid: общая идея и общий импульс
В истории Queen «One Vision» часто выглядит как момент редкого внутреннего согласия. Источник прямо подчеркивает: сессии не были частью работы над A Kind of Magic, а стали самостоятельной записью, свидетельством того, что группа снова почувствовала себя командой после успеха Live Aid. Это хорошо совпадает и с тем, как строилась песня. Инструментальную основу сначала придумали Брайан Мэй, Роджер Тейлор и Фредди Меркьюри, а Джон Дикон подключился спустя несколько дней после начала студийной работы.
Текст вырос из идеи Роджера Тейлора, вдохновленного Мартином Лютером Кингом. Изначально он писал слова как перечень вещей, которые его злили и возмущали. Но Фредди оставил общую рамку и перевел песню в другое настроение: вместо выплеска раздражения получился гимн надежде. Это важный поворот для понимания «One Vision». В ней по-прежнему есть жесткость, напор и даже металлический холод, но смысл уходит не в агрессию, а в собранную, почти лозунговую веру в общее действие.
На этом фоне особенно показательно, что британская музыкальная пресса встретила сингл с подозрением. Он вышел 4 ноября 1985 года в Великобритании на EMI, а 20 ноября — в США на Capitol. В британском чарте сингл поднялся до 7-го места, в американском — до 19-го. Но часть журналистов решила, что строчки вроде «One man, one goal, one mission» слишком уж явно пытаются капитализировать атмосферу Live Aid и ассоциируются с проектом Боба Гелдофа. Роджер Тейлор потом вспоминал, насколько его это задело:
Я был совершенно убит, когда увидел это в прессе. Это была ужасная ошибка, и я страшно разозлился. Кто-то из пиарщиков все совершенно не так понял. Когда я это прочитал, я просто взбесился
Эта реакция понятна: для группы песня была не расчетом на чужой триумф, а прямым продолжением собственного творческого подъема. Джон Дикон формулировал это совсем просто: Фредди хотел снова идти в студию и записываться, а еще лучше — написать песню вместе.
Четырнадцать дней под камерами
Сессии «One Vision» стали еще и редким документом о том, как Queen работали в студии в восьмидесятые. После съемок времен News of the World подобные кадры появлялись крайне редко, но в этот раз группа пустила камеры внутрь. В Musicland Studios во время четырнадцатидневной работы снимали Руди Долезал и Ханнес Россахер — будущие авторы документального фильма Magic Years, более известные как Torpedo Twins.
Решение потом понравилось не всем. Брайан Мэй жаловался:
Документальные камеры на самом деле все испортили, потому что, мне кажется, все слишком остро чувствовали их присутствие
И все же результат оказался ценным. По этим кадрам видно Queen как группу, которая не спорит напоказ, а сосредоточенно собирает песню по кускам вместе с Маком за пультом. Позже именно эти студийные съемки, дополненные концертными фрагментами, легли в основу клипа на «One Vision».
Сами записи шли в двух точках. Основная работа велась в мюнхенской Musicland в сентябре 1985-го, но часть гитарных партий, включая фрагмент брейка на отметке 4:07, дописывали уже в лондонской Maison Rouge Studios. Такой маршрут для Queen тех лет был привычным, но именно здесь он особенно слышен: песня сочетает плотный, очень собранный основной трек и отдельно выведенные детали, отполированные почти до холодного блеска.
Отдельной жизнью жил и релиз. На оборотной стороне сингла появилась «Blurred Vision» — альтернативная версия, построенная на электронном ритме и лавине синтезаторов. Это хороший ключ к пониманию самой «One Vision»: при всей ее роковой подаче в основе здесь не меньше студийной электроники, чем гитарного напора.
Как Mack собрал этот звук
Главный архитектор записи — Райнхольд Мак. При том что песня звучит как почти демонстративно гитарный номер, самые странные и завораживающие ее моменты пришли именно со стороны синтезаторов и студийной обработки. Вступление Мак сделал сам, использовав новый для Queen инструмент — Kurzweil 250. Как и Fairlight CMI на The Works, этот синтезатор позволял не только пользоваться готовыми тембрами, но и записывать, а затем обрабатывать собственные звуки.
Мак вспоминал:
Однажды рано утром я пришел в студию и начал возиться с тем, чтобы засэмплировать несколько его вокальных фраз в Kurzweil и проиграть их обратно, опустив высоту и добавив разные эффекты
Изначально Меркьюри напел для этой обработки строки о том, что Бог действует таинственными путями и что он снова ждет славных дней. Именно из этого эксперимента выросло загадочное начало песни, где голос как будто всплывает из тумана, прежде чем все разрежет рифф Red Special.
Есть и одна маленькая техническая интрига. По словам Мака, восходящие аккорды на 0:44 Брайан Мэй сыграл на том же Kurzweil 250, используя пресет Fast String, имитирующий струнный ансамбль. Но поклонники, внимательно изучавшие съемки Torpedo Twins, уверены, что в кадре у Мэя виден Yamaha DX7. Так что вопрос, какой именно клавишный инструмент звучит в этой части, так и остался открытым.
Гитара Мэя, напротив, описана очень точно. Red Special была подключена к двум традиционным Vox AC30 и дополнительно усилена кастомной дисторшн-педалью Pete Cornish. Записывали сразу две дорожки, по одной на каждый усилитель, за счет чего и получилась широкая стереокартина. Позже некоторые партии в Лондоне прогнали еще и через усилитель Gallien-Krueger. Соло у Мэя здесь не барочное и не многослойное, как в семидесятые, а короткое, колючее и почти безжалостное по тону, что этой песне только идет.
Не меньше значит и ударный звук Роджера Тейлора. Он играл на Ludwig Super Classic Chrome-O-Wood, но Мак активно смешивал натуральную установку с электронным модулем Simmons SDS7 Digital-Analog Drum System. Для этого на корпус малого барабана ставили датчик удара: каждый удар отправлял цифровой сигнал в модуль, и на пульте можно было дозировать соотношение живого и обработанного звука. Поэтому барабаны в «One Vision» то кажутся почти неестественно синтетическими, особенно ближе к 3:50, то снова возвращаются к вполне телесному роковому удару. Та же техника потом использовалась и на Friends Will Be Friends, что показывает: найденное на «One Vision» решение оказалось для Queen не случайной пробой, а рабочей моделью.
Сингл и Iron Eagle
Хотя позже «One Vision» стала первой песней на A Kind of Magic, изначально она жила как отдельный сингл и самостоятельное высказывание. В этом есть своя логика: песня зафиксировала конкретный момент, когда группа вновь почувствовала внутреннюю собранность. В источнике прямо сказано, что именно после этого сингла музыканты с новой энергией объединились для записи двенадцатого студийного альбома.
По духу и масштабу «One Vision» легко поставить рядом с такими вещами, как Gimme the Prize (Kurgan’s Theme) и Princes of the Universe. Но в оригинальный саундтрек Highlander она не вошла, хотя часто воспринимается как часть той же эпохи и того же эмоционального регистра. Зато песня попала в саундтрек фильма Iron Eagle Сидни Дж. Фьюри — куда менее престижного, но вполне характерного для середины восьмидесятых боевика категории B.
В ретроспективе это один из самых показательных треков поздних Queen. Здесь слышно, как группа после американских провалов начала десятилетия и спорной реакции на отдельные шаги середины восьмидесятых снова нашла формулу большой, объединяющей песни. Недаром в книге о дальнейшей истории группы период после Live Aid описан именно так: «One Vision» и A Kind of Magic стали оптимистическими гимнами нового этапа. Для Queen эта вещь была не просто очередным хитом осени 1985-го, а точкой, где студийная изобретательность, концертный импульс и редкое для группы коллективное согласие совпали почти идеально.
