Princes of the Universe
Осенью 1985 года Queen вышли из Live Aid не просто триумфаторами, а группой, которая снова почувствовала себя единым целым. На этом подъеме к ним пришёл режиссёр Рассел Малкэхи (Russell Mulcahy), уже снимавший Highlander, фильм о бессмертных воинах, которые сталкиваются друг с другом через века. Он ждал от Queen максимум одну песню. Получил пять. Среди них была и Princes of the Universe, вещь, которая потом прозвучит не как обычный номер саундтрека, а как почти программное заявление группы середины восьмидесятых.
Сама история её появления важна ещё и потому, что она точно попала в момент. После слухов о распаде, после сольных вылазок и внутренней дистанции между музыкантами Queen вдруг снова работали как группа, которая чувствует масштаб и любит его. Highlander с его мечами, роковой судьбой и пафосом вечной битвы оказался для них не чужой территорией, а почти идеальной декорацией.
Именно поэтому Princes of the Universe сегодня воспринимается не просто как “ещё одна песня с A Kind of Magic”. Это один из тех треков, где киношный сюжет, сценический размах Queen и их вкус к драме сошлись без зазора.
Встреча с Highlander
Инициатором всей истории был Рассел Малкэхи. К 1985 году он уже успел сделать себе имя на музыкальных видео, работая в том числе с Duran Duran и Элтоном Джоном, а для Highlander ему нужен был не дежурный рок-саундтрек, а группа с ярко выраженным театральным инстинктом. Queen подходили идеально, тем более Малкэхи любил музыку группы и особенно то, что они сделали для Flash Gordon.
По его воспоминаниям, сначала музыканты отнеслись к идее с осторожностью. Тогда их пригласили в монтажную в Лондоне и показали около двадцати минут уже смонтированного материала, шесть или семь сцен. Реакция была быстрой:
Я думал, что получу от них одну песню. Но через два дня мне передали, что они все хотят писать. В итоге я получил пять песен, и это было потрясающе
В этот набор вошли A Kind of Magic, One Year of Love, Who Wants to Live Forever, Gimme the Prize (Kurgan’s Theme) и Princes of the Universe. Инструментальную партитуру к фильму писал Майкл Кеймен (Michael Kamen), уже известный по работе над The Wall и Brazil. Его участие сразу задавало высокий уровень, а знакомство с Queen быстро переросло в дружбу. На этом фоне Princes of the Universe родилась не как внешняя заказная вещь, а как часть довольно редкого для рок-группы союза с кинематографом, где обе стороны действительно совпали по темпераменту.
Запись в Musicland
Контекст здесь почти так же важен, как и сама музыка. Live Aid 13 июля 1985 года резко изменил положение Queen. Ещё недавно вокруг группы ходили разговоры о спаде и даже о возможном распаде, но после выступления на Wembley четыре музыканта снова оказались на вершине. В книге All the Songs этот отрезок между июлем 1985-го и концом Magic Tour в августе 1986-го описан как время, когда Queen снова правили международной рок-сценой, если не считать США, где группа уже не имела прежнего веса.
Сентябрь 1985 года прошёл у музыкантов под знаком возвращения к совместной работе. Фредди Меркьюри после отпуска на Ибице и не слишком удачного приёма своего сольного Mr. Bad Guy явно хотел восстановить внутреннее равновесие группы. Именно тогда была записана One Vision, и сама атмосфера этой работы в источниках описана как спокойная и собранная. Песню написали все четверо, что тоже выглядело символично.
Для Princes of the Universe этот момент важен потому, что в книге прямо сказано: One Vision была сделана в той же жиле, что и Gimme the Prize и Princes of the Universe. То есть к осени 1985-го Queen уже нащупали тот тип тяжёлого, напористого, почти боевого звучания, который идеально ложился на Highlander. Не случайно фильм о бессмертных бойцах пришёл к ним именно тогда, когда группа снова научилась звучать как единая сила, а не как сумма четырёх отдельных карьер.
Между Мюнхеном и Монтрё
Основная работа над двенадцатым студийным альбомом Queen началась в ноябре 1985 года и продолжалась до февраля 1986-го. Именно в этот альбомный цикл и вошли все пять песен для Highlander, включая Princes of the Universe. Позднее они оказались на A Kind of Magic, вышедшем в Великобритании 2 июня 1986 года.
Но процесс записи был далеко не безоблачным. Хотя внешне напряжение в группе после Live Aid ослабло, рабочий метод на этих сессиях скорее показывал разобщение, чем полную идиллию. Фредди Меркьюри и Джон Дикон работали с Маком (Reinhold Mack) в Musicland Studios в Мюнхене, а Брайан Мэй и Роджер Тейлор записывались с Дэвидом Ричардсом в Mountain Studios в Монтрё. В источнике этот способ прямо назван таким, который лишил альбом цельности и однородности.
Это не даёт точной технической карты записи Princes of the Universe по дням и дублям, но очень хорошо объясняет её место на пластинке. Песни для Highlander возникали внутри альбомных сессий, которые уже были внутренне раздвоены: с одной стороны, группа снова нашла общий масштаб, с другой, работала уже не так плотно в одной комнате, как раньше. Возможно, именно поэтому саундтрековые вещи на A Kind of Magic нередко воспринимаются ярче и острее остального материала: у них была внешняя драматургическая опора, кинематографический сюжет, который помогал удерживать форму.
В случае Princes of the Universe это особенно существенно. Даже без подробного студийного отчёта видно, что песня принадлежит к самому агрессивному, “воинскому” краю тогдашнего Queen, рядом с Gimme the Prize и в одном смысловом поле с One Vision. Для группы, которая в то время одновременно переживала новый подъём и внутреннюю ломку рабочих привычек, такой трек был почти естественным выходом накопленной энергии.
После «Горца»
Highlander дал Queen редкий шанс встроить свои песни в уже готовый мир с мифологией, героями и конфликтом. Но с Princes of the Universe случилось нечто большее, чем просто удачное попадание в саундтрек. Она оказалась одной из тех вещей, которые сразу считываются как “большой Queen”: не камерный альбомный номер, а песня с размахом, рассчитанная на крупный жест, громкий образ и ясную роль.
В этом смысле она очень точно отражает поздний поворот группы. После Live Aid Queen снова стали мыслить огромными формами. Даже One Vision, записанная отдельно от A Kind of Magic, уже показывала это стремление к жёсткому, собранному, победному звуку. Princes of the Universe довела такую эстетику до предела: не просто рок-песня, а почти титульная фанфара для мира, где каждая схватка последняя и ни один герой не имеет права звучать буднично.
При этом сама история создания A Kind of Magic придаёт песне дополнительную остроту. Альбом стал большим успехом, но у каждого музыканта в тот момент уже шёл собственный внутренний кризис. Брайан Мэй пытался сохранить отношения и тяжело переживал раздвоенность между сценической и обычной жизнью. Джон Дикон говорил о состоянии почти усталого самоопроса. Роджер Тейлор всё больше уходил в сторонние проекты. Фредди, напротив, отходил от мюнхенской клубной жизни и всё чаще жил более замкнуто, рядом с Джимом Хаттоном.
На этом фоне Princes of the Universe звучит почти как момент коллективной мобилизации, когда личные трещины ещё не отменяют общего удара. Возможно, именно поэтому песня так прочно связалась не только с Highlander, но и с образом Queen второй половины восьмидесятых вообще: группы, которая уже несла внутри противоречия, но всё ещё умела превращать их в музыку с почти имперским размахом.
