Sail Away Sweet Sister
Летом 1979 года Queen впервые оказались в мюнхенской студии Musicland — без готовых песен, без плана записи нового альбома, просто чтобы побыть вместе и поиграть после изматывающего турне в поддержку Jazz. За несколько недель в подвале огромного здания Arabellahaus, где до них работали Led Zeppelin и Rolling Stones, группа записала четыре трека. Среди них — меланхоличная баллада Брайана Мэя, посвящённая сестре, которой у него никогда не было.
Sail Away Sweet Sister стоит особняком в дискографии Queen. Это не стадионный гимн и не хит-сингл — песня даже не выходила на отдельном сорокапятке. Но именно в ней сошлось всё, чем славился Мэй как автор: цепляющий рефрен, многоголосые хоровые партии в духе A Day at the Races и многодорожечное гитарное соло со стереоэффектами. Компиляция Queen Forever в 2014 году вернула треку заслуженное внимание — составители прямо назвали его «недооценённым».
Личная история в тексте
Текст Sail Away Sweet Sister — один из самых откровенных у Мэя. Гитарист обращается к сестре, которой у него не было, и чьё отсутствие, по его словам, объясняло многое в его характере. Позже он говорил об этом прямо: Во мне всегда было это чувство. Я ощущал, что упустил что-то в жизни, потому что рос единственным ребёнком. И я думал, что именно этим объясняются мои бесконечные метания в поисках той самой женщины, с которой можно разделить свои проблемы
Для Мэя, который чаще прятал личные переживания за эпическими аранжировками и космическими метафорами, это была редкая степень прямоты. Текст не нуждался в расшифровке — в нём не было ни аллегорий, ни многослойных образов, только тихая тоска по человеку, который мог бы быть рядом, но так и не появился.
Архитектор за пультом
Запись проходила в Musicland Studios в июне–июле 1979 года. Со-продюсером выступил штатный звукоинженер студии Рейнхольд Мак (Reinhold Mack) — человек, которого Фредди Меркьюри позже назовёт гением, но с которым поначалу группе было непросто. Мак работал быстро и напористо, а Queen привыкли к совершенно другому ритму.
Особенно это касалось Мэя. Когда гитарист брался за запись собственного трека, он буквально погружался в производство с головой, не считая часов, пока не терялся в деталях, которые другим казались ничтожными — вроде расположения одной ноты соло в стереопанораме при сведении. Но именно из таких мелочей складывался его фирменный звук.
Рейнхольд МакБрайан Мэй — невероятно скрупулёзный музыкант. Помню, он выстраивал песни как архитектор — этаж за этажом, начиная с фундамента. Он примерно представлял, сколько этажей будет в здании, но не знал, сколько окон поставит и какого размера будет чердак. При этом он очень строг и требователен к себе
Вокальные партии Мэй разделил с Меркьюри. Первую часть песни гитарист поёт сам, а на отметке 1:43 вступает Фредди — его голос берёт на себя бридж, где требуются более высокие ноты, лучше соответствующие его тесситуре. Это не дуэт в привычном смысле — скорее передача эстафеты: Мэй начинает историю, Меркьюри поднимает её на эмоциональный пик.
Спор о гитарном соло
Самая колоритная история, связанная с записью, — сведение гитарного соло. Мэй записал несколько гармонизированных партий, которые вели между собой диалог в формате «вопрос — ответ», как он любил делать ещё со времён Good Old-Fashioned Lover Boy. Гитарист хотел развести их в стереопространстве — справа налево, — чтобы при прослушивании в наушниках каждая линия звучала из своего угла. В наушниках это было бы по-настоящему увлекательно
Для этого нужно было аккуратно выстроить баланс между гитарными дорожками, работая только с ними, при заглушённых остальных инструментах. Но у Мака был свой метод. Вместо того чтобы изолировать гитары, он включил все каналы пульта разом и начал двигать фейдеры — соло Мэя утонуло посреди барабанов, фортепиано и баса.
Для него, конечно, всё это имело смысл, но сидя рядом, ты не имел ни малейшего представления, над чем он работает в каждый конкретный момент. Я попросил его послушать все фрагменты соло по отдельности и расположить их в стереопространстве. Он странно на меня посмотрел: «Скорее всего, нет»
Этот эпизод — не просто студийный анекдот. Он показывает столкновение двух подходов: дотошного конструктора Мэя, который хотел контролировать каждую деталь, и интуитивного Мака, работавшего широкими мазками. Результат, впрочем, устроил обоих — соло в финальном миксе сохранило стереоэффекты и тот самый диалог гитарных линий.
После The Game
На альбоме The Game, вышедшем 30 июня 1980 года, Sail Away Sweet Sister заняла скромное место — без синглового релиза, в тени мегахитов Another One Bites the Dust и Crazy Little Thing Called Love. Альбом взлетел на первое место и в Британии, и в Америке, а внимание публики и прессы досталось трекам с синтезатором Oberheim OB-X и диско-грувом Дикона.
Но песня не исчезла. В 2014 году, когда Virgin EMI выпустила компиляцию Queen Forever — сборник, подчёркивавший мелодичную и романтическую сторону группы, — Sail Away Sweet Sister оказалась среди треков, которые составители особо выделили. Если Queen Rocks демонстрировал тяжёлую грань четвёрки, то Forever давал шанс переоткрыть именно такие вещи — тихие, личные, не рассчитанные на стадионы. Роджер Тейлор, впрочем, оценил сборник по-своему: Это странная подборка наших медленных вещей. Я не хотел двойного альбома, который они выпустили. Это слишком много для восприятия, и это чертовски тоскливо! Я бы не назвал это альбомом. Это скорее кондитерское изделие звукозаписывающей компании
Sail Away Sweet Sister так и осталась тем, чем была задумана — негромким, глубоко личным высказыванием гитариста, записанным в мюнхенском подвале жарким летом 1979 года. Песня, в которой Мэй позволил себе быть не виртуозом и не рок-звездой, а просто человеком, скучающим по тому, кого у него никогда не было.
