В парижском гостиничном номере всё решилось почти по-киношному. Александр Ажа включил Брайану Мэю первый монтаж своего второго фильма, они проговорили о музыке, Джордже Оруэлле и кино, потом картина закончилась, и в комнате повисла тишина. На следующий день Мэй перезвонил режиссёру: он не спал всю ночь и уже написал главную тему.
Для Брайана это был редкий момент, когда его привычная роль внутри Queen вдруг сузилась и одновременно стала яснее. В группе он почти всегда работал как архитектор масштаба: строил гитарные хоры, доводил аранжировки до блеска, искал тот самый «оркестровый» тембр. В Furia тот же человек оказался один на один с чужим фильмом, с чужой историей о подавленной свободе и ночных вылазках молодых бунтарей, и вместо обычной мощи выбрал сдержанность, повтор, тревожную тему и короткие инструментальные сцены.
После того как тур Another World закончился в ноябре 1998 года, к Мэю обратились с предложением написать музыку для фильма Александра Ажа. Режиссёр к тому моменту уже успел заявить о себе независимой лентой Over The Rainbow, вышедшей в 1997 году, и работал над своим вторым фильмом. Через общего знакомого, Жильбера Маруани, сценарий и саму идею передали Мэю. Ажа вспоминал, что сначала едва поверил в такую возможность, но встреча всё же состоялась.
Два месяца спустя я встретил Брайана в парижском отеле, мы говорили о музыке, о Джордже Оруэлле и о кино
Само кино Мэй увидел ещё в черновом виде. Реакция была не бурной, а скорее предельно собранной: полтора часа спустя он молчал, и режиссёр решил, что гитарист просто потрясён увиденным. Наутро выяснилось, что эта тишина была рабочей. Мэй написал основную тему фильма за одну ночь.
Это была не просто ещё одна побочная работа участника Queen. До того он уже писал музыку для кино вместе с группой и делал отдельные фрагменты для фильмов вроде Highlander и Flash Gordon, но Furia стала первой полной кинопартитурой, выпущенной именно под именем Брайана Мэя. Вокруг этого даже существовала путаница: был австралийский композитор с тем же именем, автор музыки почти к полусотне фильмов, включая Mad Max и Dr Giggles. Furia наконец закрепила: у «нашего» Брайана тоже есть собственный саундтрек.
Фильм был снят по рассказу Хулио Кортасара Graffiti. Того самого Кортасара, по чьему тексту когда-то появился Blow-Up Микеланджело Антониони. Сюжет Furia строится вокруг мира, где личная свобода подавлена, а молодые французские бунтари выходят ночью, чтобы бросать вызов патрулям. Для Мэя, который всегда тяготел к драме и большим эмоциональным дугам, такая история подходила почти идеально, только на этот раз её нужно было рассказывать не песней Queen, а воздухом, паузами и тембром.
Саундтрек вышел во Франции в 1999 году на Parlophone и оказался совсем не тем сольным альбомом, которого от Мэя можно было ждать после Back To The Light и Another World. Вместо набора песен с ярко очерченными куплетами, припевами и гитарными пиками здесь двадцать одна короткая пьеса и бонус-трек. Уже по названиям слышно, как музыка подчинена не авторскому эго, а монтажу: Furia Theme (Opening Titles), First Glance (Solo Flute), The Meeting (Solo Guitar), First Kiss, Pursuit, Arrest, Father And Son, Gun (Solo Violin), Killing, Escape, Go On, Dream Of Thee.
Записывался альбом в Аллертон-Хилл, графство Суррей, с января по март 1999 года. Оркестровые партии фиксировали отдельно, в CTS Studios в Уотфорде. Продюсировали запись сам Мэй и Джастин Ширли-Смит. В работе участвовали Лондонский оркестр музыкантов под управлением Майкла Рида, флейтист Филлип Дейвис, скрипач Рольф Уилсон, валторнист Дейве Ли. Для человека, который в Queen привык строить стену из Red Special, самодельного Deacy Amp и бесконечных наложений, это был почти аскетический состав.
И в этом аскетизме особенно хорошо виден настоящий почерк Мэя. Он не прячется за техникой, а наоборот, обнажается. First Glance проводит главную тему через солирующую флейту. The Meeting почти целиком держится на Red Special. Gun отдаёт ту же мелодическую функцию скрипке. Father And Son становится драматическим оркестровым эпизодом с красивым флейтовым соло. Escape, одна из редких вещей, где Red Special звучит в полную силу, всё равно не превращается в рок-номер: это ещё одна вариация главной темы, только с более плотной оркестровкой и тимпанами.
Такая настойчивость может даже озадачить. Почти весь саундтрек построен на повторении одного и того же мотива, на его смещениях и переложениях. В Queen Мэй делал похожее, но обычно маскировал повтор роскошью формы: менял ритм, расщеплял гармонии, сталкивал хард-рок с балладой или псевдооперой. В Furia он работает почти по-композиторски буквально. Одна тема блуждает по фильму в разных телах: во флейте, в гитаре, в скрипке, в оркестре, в клавишных дронах, в тревожных программированных ударных.
Брайан МэйЭто был формирующий для меня период, не самый лёгкий, но я как будто вложил туда свои чувства. Я довольно горжусь этим саундтреком
Даже участие семьи здесь не выглядит декоративной деталью. В Apparition и Go On слышны вокализации его дочери Эмили, которой тогда было всего двенадцать. Это тонкий, почти призрачный ход: вместо привычного мощного голоса или героической гитары Мэй впускает в музыку нечто хрупкое и незащищённое.
При этом он не пытается заполнить всё собой. В саундтреке есть и два чужих фрагмента без его авторского участия: танго Cuesta Abajo в исполнении Мануэля Седрона и reggae Bird In Hand Ли Перри в версии The Upsetters. Для рок-звезды такого масштаба это важная деталь. Мэй не превращает фильм в витрину имени Брайана Мэя. Он подчиняется фильму и оставляет в музыке место для его мира.
Сам Мэй говорил о Furia без попытки смягчить впечатление. В 2001 году он предупреждал публику фан-клуба, что это очень серьёзный и очень тяжёлый фильм, не для тех, у кого слабый желудок. Он отдельно просил не приводить детей и добавлял, что в середине картина даётся трудно, хотя говорит о надежде, свободе и ещё нескольких важных вещах.
В этом описании слышно, почему музыка получилась такой сдержанной. Она не должна спорить с фильмом. Она должна выдержать его жесткость и не сломаться под ней. Поэтому короткие треки вроде Landscape, Phone, Arrest, Diner, Fire или Killing существуют почти как нервные вспышки: сирена, уличный шум, кусок диалога, пульс бас-барабана, внезапный обрыв. Это не тот Мэй, который выходит вперёд с соло на весь стадион. Это Мэй, который умеет быть полезным сцене и знает, когда лучше не договорить.
И всё же под занавес он оставляет вещь, которая возвращает нас к нему как к песеннику. Dream Of Thee, последний трек, остаётся единственной настоящей песней на всём саундтреке. Это акустическая, горькая, очень красивая баллада с вокалом Мэя. На фоне остальной музыки она звучит не как эффектный финал, а как личное признание, слишком человеческое для чисто функциональной киномузыки. Текст говорит о боли утраты, о потере любимого человека, и именно поэтому песня так сильно выбивается из ряда инструментальных вариаций.
Для Брайана Мэя Furia важна не потому, что это «маленькая скрытая жемчужина» или редкость для коллекционеров. Она важна потому, что в ней слышно, как участник Queen снимает с себя привычную броню. Остаётся не стадионный автор гимнов и не перфекционист с гитарным оркестром, а музыкант, который умеет работать с тенью, недосказанностью и страхом. И когда в конце появляется Dream Of Thee, становится ясно: даже в чужом фильме, даже внутри строгой кинопартитуры Мэй всё равно приходит к самой своей сильной интонации, скорбной, нежной и упрямо человеческой