Автор песен Queen

Однажды в интервью Фредди Меркьюри обронил, что его песни на самом деле одноразовые — как лезвия бритвенных станков или использованные тампоны. Журналисты подхватили фразу, критики кивнули. Но Брайан Мэй, знавший автора этих слов лучше других, видел в них ровно то, чем они были — ловкий уход от разговора. Мэй: Его ложная скромность не должна вводить в заблуждение, потому что даже в лёгком материале и юморе есть подтекст. Я чертовски хорошо знал Фредди. В его песнях очень много глубины

Эта фраза, как и многое в жизни Меркьюри, работала ширмой. Точно так же он отвечал на вопрос о своей ориентации — изящно, двусмысленно, закрывая тему одним предложением. Сам он, выпустив в 1987 году сингл The Great Pretender, говорил, что великий притворщик — это он. Но за притворством стоял один из самых разноплановых каталогов в истории рок-музыки.

От Ареты Франклин до Монсеррат Кабалье

Меркьюри никогда не хотел ограничиваться рок-форматом. Он настаивал на исполнении немодного Литтл Ричарда и Big Spender Ширли Бэсси на концертах Queen — в те годы, когда от рок-группы ждали чего угодно, кроме кабаре. Однажды он заявил интервьюеру, отчасти в шутку, что музыка Queen ближе к Лайзе Минелли, чем к Led Zeppelin.

Somebody to Love, вышедшая синглом с A Day at the Races, — песня души, напоминающая мотивом музыку Рэя Чарльза и личного фаворита Фредди Арету Франклин. В You Take My Breath Away Меркьюри сам себе человек-хор. В Good Old-Fashioned Loverboy он распевает серенады. А The Millionaire Waltz, написанная под впечатлением от менеджера Джона Рида, потребовала от Мэя такой работы над гитарными оркестровками, что тот потом признавался: «Меня поражает всё то, что Фредди вложил в эту вещь. Я вообще удивляюсь, как мне удалось справиться». Альбом A Day at the Races был приправлен Моцартом, Шопеном, Гилбертом и Салливаном, Ноэлом Кауардом — для кого-то это было чересчур, но Меркьюри любил внезапности.

Десятилетие спустя он зашёл ещё дальше и уговорил на совместный альбом оперную певицу (как они познакомились). Вместе с Майком Мораном и Тимом Райсом Фредди подготовил восемь композиций, включая Barcelona.

Критик журнала Q заметил, что у Barcelona больше общего с мюзиклами Cats и Time, чем с Tommy или La Traviata. Здесь пролегла длинная дорога к мюзиклу We Will Rock You. Рок-звезда, выступавшая с Королевским Балетом, воссоздавшая себя в качестве поп-звезды, а потом добравшаяся до оперы — такая траектория не вписывалась ни в какие рамки.

Надзиратель в студии

Разноплановость Меркьюри-композитора была только частью его вклада. В студии он превращался в надзирателя — требовательного, иногда жёсткого, но точно знавшего, чего хочет от каждого.

Соло в All God's People, задуманной ещё для Barcelona, Мэй переигрывал дубль за дублем, пока Фредди не услышал то, на что гитарист был способен.

The Show Must Go On Мэй начинал вместе с ним: вдвоём они выбрали тему и написали первый куплет.

Писать, пока можно стоять

До The Miracle каждый из четвёрки подписывал свои песни отдельно — именно Фредди когда-то настоял на раздельном авторстве ещё до выхода первого альбома. Теперь он же был готов разделить его. С 1988 года все песни Queen выходили под общим авторством. Тейлор: Это значит, что решения будут приниматься исходя из художественных достоинств, а не из-за эго или коммерции

Но даже при общем авторстве рука каждого из четверых читалась. На Innuendo вклад Меркьюри был, как всегда, разноплановым: Delilah — посвящение одной из его кошек, Don't Try So Hard — баллада, I'm Going Slightly Mad — непривычная поп-песня, построенная на игре слов. Название самой Innuendo он нашёл там, где искал вдохновение для многих вещей — за настольной игрой: «Это слово, которое я люблю использовать, играя в Скрэббл».

К весне 1989-го, когда The Miracle ещё не вышел, группа уже вернулась в студию, и все думали, что новый альбом может стать последним.

Меркьюри считал, что Queen должны написать столько музыки, сколько смогут. Работая по два-три дня в неделю, группа записала You Don’t Fool Me, A Winter’s Tale, последнюю его песню, и Mother Love. Сочинял он до тех пор, пока мог держаться на ногах у микрофона.

Из тридцати треков, записанных к The Miracle, десять попали на альбом, остальные были отложены. Из сессий Innuendo выросли песни, которые группа потом достраивала уже без него. Меркьюри оставил коллегам не просто материал — он оставил им инструкцию: не жалеть, не оглядываться, продолжать.