Автор песен Queen

Однажды в интервью Фредди Меркьюри обронил, что его песни на самом деле одноразовые — как лезвия бритвенных станков или использованные тампоны. Журналисты подхватили фразу, критики кивнули. Но Брайан Мэй, знавший автора этих слов лучше других, видел в них ровно то, чем они были — ловкий уход от разговора. Мэй: Его ложная скромность не должна вводить в заблуждение, потому что даже в лёгком материале и юморе есть подтекст. Я чертовски хорошо знал Фредди. В его песнях очень много глубины

Эта фраза, как и многое в жизни Меркьюри, работала ширмой. Точно так же он отвечал на вопрос о своей ориентации — изящно, двусмысленно, закрывая тему одним предложением. Сам он описывал себя ёмко: «Я — Великий Притворщик». Но за притворством стояла одна из самых разноплановых каталогов в истории рок-музыки.

От Ареты Франклин до Монтсеррат Кабалье

Меркьюри никогда не хотел ограничиваться рок-форматом. Он настаивал на исполнении немодного Литтл Ричарда и Big Spender Ширли Бэсси на концертах Queen — в те годы, когда от рок-группы ждали чего угодно, кроме кабаре. Однажды он заявил интервьюеру, отчасти в шутку, что музыка Queen ближе к Лайзе Минелли, чем к Led Zeppelin.

Somebody to Love, вышедшая синглом с A Day at the Races, — песня души, напоминающая мотивом музыку Рэя Чарльза и личного фаворита Фредди Арету Франклин. В You Take My Breath Away Меркьюри сам себе человек-хор. В Good Old-Fashioned Loverboy он распевает серенады. А The Millionaire's Waltz, написанная под впечатлением от менеджера Джона Рида, потребовала от Мэя такой работы над гитарными оркестровками, что тот потом признавался: «Меня поражает всё то, что Фредди вложил в эту вещь. Я вообще удивляюсь, как мне удалось справиться». Альбом A Day at the Races был приправлен Моцартом, Шопеном, Гилбертом и Салливаном — для кого-то это было чересчур, но Меркьюри любил внезапности.

Десятилетие спустя он зашёл ещё дальше. Познакомившись с Монтсеррат Кабалье, Фредди включил ей запись Exercises in Free Love и сказал: «Это я притворяюсь вами». К удивлению Меркьюри, Кабалье согласилась не только исполнить эту песню в Ковент-Гарден, но и записать совместный альбом. Вместе с Майком Мораном и Тимом Райсом Фредди подготовил восемь композиций, включая Barcelona. Перед сессиями в Townhouse Studios он нервничал так, что заставлял нервничать всех вокруг — проверял состояние дамской уборной, предлагал оплатить уборку, пока инженеры гадали, какой микрофон поставить оперной певице. Джон Бро: Когда Монтсеррат приехала, всё было в порядке, мы уже были спокойны, но до этого все были как на иголках

Критик журнала Q заметил, что у Barcelona больше общего с мюзиклами Cats и Time, чем с Tommy или La Traviata. Здесь пролегла длинная дорога к мюзиклу We Will Rock You. Рок-звезда, выступавшая с Королевским Балетом, воссоздавшая себя в качестве поп-звезды, а потом добравшаяся до оперы — такая траектория не вписывалась ни в какие рамки.

Надзиратель в студии

Разноплановость Меркьюри-композитора была только частью его вклада. В студии он превращался в надзирателя — требовательного, иногда жёсткого, но точно знавшего, чего хочет от каждого.

Во время работы над All God's People, которая изначально задумывалась как сольная песня для альбома Barcelona, Фредди попросил Мэя записать гитарное соло. Мэй сыграл — неплохо, но решил, что можно лучше. Он повторял соло снова и снова. Фредди не одобрял результат. После очередной попытки он воскликнул: «Какой бред!» Инженеры переглядывались, наблюдая, как Мэй становится всё более напряжённым. Ещё несколько соло — и Фредди не выдержал: «Играй по-настоящему!» У Мэя получилось великолепное гитарное соло, а лицо Фредди озарила улыбка. Он знал, на что способен Мэй, и подталкивал его к лучшему результату.

Такой же была его роль и в песне The Show Must Go On. Мэй: Я сел рядом с Фредди, мы определились с темой и написали первый куплет. Эта песня — длинная история, но я всегда знал, что она очень важная, потому что мы боролись с вещами, которые не так легко обсудить в жизни, но можно изложить в музыке

Мэй хотел сменить рабочее название — слишком прямолинейно, слишком в лоб. Но Меркьюри был против. Тейлор: Он не хотел привлекать внимание к своей слабости или хрупкости. Ему не нужна была жалость

Писать, пока можно стоять

До The Miracle каждый из четвёрки подписывал свои песни отдельно — именно Фредди когда-то настоял на раздельном авторстве ещё до выхода первого альбома. Теперь он же был готов разделить его. С 1988 года все песни Queen выходили под общим авторством. Тейлор: Это значит, что решения будут приниматься исходя из художественных достоинств, а не из-за эго или коммерции

Но даже при общем авторстве рука каждого из четверых читалась. На Innuendo вклад Меркьюри был, как всегда, разноплановым: Delilah — посвящение одной из его кошек, Don't Try So Hard — баллада, I'm Going Slightly Mad — непривычная поп-песня, построенная на игре слов. Название самой Innuendo он нашёл там, где искал вдохновение для многих вещей — за настольной игрой: «Это слово, которое я люблю использовать, играя в Скрэббл».

К весне 1989-го, когда The Miracle ещё не был выпущен, группа уже вернулась в студию. Мэй: Наверное, мы все думали, что этот альбом станет последним. Было неизвестно, сколько Фредди ещё продержится, поэтому мы решили выжать из себя всё, что можно

Меркьюри считал, что Queen должны написать столько музыки, сколько смогут. Работая по два-три дня в неделю, группа записала You Don't Fool Me, A Winter's Tale — последнюю песню Меркьюри — и Mother Love. На сессии 22 мая вокалист столкнулся с трудностями и был недоволен своим пением. В какой-то момент он сказал: нет-нет-нет, всё ещё недостаточно хорошо, надо взять ноты повыше, вложить больше мощи. Выпив пару рюмок водки, он пошёл и сделал это. Мэй: Даже если ему было трудно стоять без опоры, он всё равно отдавал всего себя

Я хочу продолжать работать до тех пор, пока не свалюсь с ног к чёртовой матери! Вот чего я хочу, и я хочу, чтобы ты поддержал меня, и мне не нужны никакие дискуссии насчёт этого

Фредди Меркьюри

Дэвид Ричардс, работавший с Queen в те месяцы, вспоминал: «Он хотел заниматься музыкой до последней секунды. Он хотел довести этот проект до конца, хоть и знал, что альбом будет выпущен уже после его смерти». Из тридцати треков, записанных к The Miracle, десять попали на альбом, остальные были отложены. Из сессий Innuendo выросли песни, которые группа потом достраивала уже без него. Меркьюри оставил коллегам не просто материал — он оставил им инструкцию: не жалеть, не оглядываться, продолжать.