Bohemian Rhapsody

Мэй: Всё было у Фредди в голове и на куче бумажек, на которых он делал пометки. Каркас он держал в голове, они с Роджером и Джоном выложили каждую часть как бэк-трек, а потом мы взялись всё это расшивать

Первые строки появились ещё в конце шестидесятых, в Илингском колледже искусств. Крис Смит, клавишник Smile, запомнил, что у Фредди всегда было с собой много обрывков песен; вдвоём они сшивали куски разных мелодий на манер битловской A Day in the Life. Один набросок назывался The Cowboy Song и начинался словами «Mama, I just killed a man». В другом интервью Смит называл похожую на начало Bohemian Rhapsody ковбойскую песню The Real Life. Сохранился и черновик текста 1974 года под заглавием Mongolian Rhapsody.

Летом 1975-го Queen жили в доме в Херефордшире, на границе с Уэльсом. Фредди вставал раньше всех и садился за пианино; однажды он сыграл первые такты будущей песни и спросил, нравится ли. «Фантастика!» — в одной версии ответила хозяйка дома Джоан Мюррей, в другой её шестилетняя дочь Тиффани. «Длинновата», — сказал Меркьюри. Мэри Остин вспоминала, что над этой песней Фредди работал и по ночам: просыпался, записывал слова и засыпал снова.

«А вот здесь вступает оперная секция»

Ещё до студии Фредди позвал Роя Томаса Бейкера к себе в Кенсингтон перед ужином, сел за пианино, сыграл начало, показал аккордовую последовательность и вдруг остановился: «А теперь, дорогие мои, здесь вступает оперная секция!» Бейкер раньше ассистировал на записях оперной труппы Д’Ойли Карт в Decca Records, и идея его не испугала, хотя на сессиях он так и называл вещь «штука Фредди». Остальным участникам группы песня поначалу показалась странной и забавной, пока они не поняли, что Фредди настроен всерьёз.

Дикон: Помню сессию в Rockfield, когда Фредди говорил: «Вот ноты», — и пел «дам, дам, дам, дам», и это, казалось, вообще ни с чем не связано

Меркьюри: Это были, например, такие куски: один аккорд и затем длиннющая пауза, и они все говорили: «Это же смешно!» Но я-то представлял, куда встанет каждый кусочек

Задумана песня была из трёх частей: баллада, опера, хард-рок. Меркьюри говорил, что это были три песни, которые он просто соединил, а оперу называл псевдооперой: кое-что специально изучил, но поклонником жанра себя не считал. В тексте соседствуют Скарамуш, фанданго, Галилей, Фигаро и «бисмилла» из исламских молитв. Объяснять слова Меркьюри отказывался: пусть слушатель решает сам. Кенни Эверетту он сказал, что это просто случайная рифмованная бессмыслица.

Мэй: Мы не говорили друг с другом о текстах. Нам было просто неловко обсуждать слова

Сто восемьдесят голосов

Запись заняла три недели и три студии. Фортепиано, бас и ударные записали в Rockfield, с пустым тридцатисекундным промежутком на месте оперы; темп держали щелчки хай-хэта. Гитару и основной вокал писали в Sarm East, оперные хоры — в Scorpio Sound, а при сведении в Sarm East три фрагмента склеили.

Мэй: Фредди сам был как метроном, только метроном с очень крепкой хваткой

Бэк-вокал роковой части записали раньше основного вокала: Бейкер объяснял, что иначе на плёнке не хватило бы места для подпевок. Бас Джона Дикона писали трижды: напрямую в пульт, микрофоном у усилителя Hiwatt и микрофоном посреди комнаты. Гонг Paiste в финале Роджер Тейлор поставил из любви к Джону Бонэму, и позже удар в гонг стал его жестом на концертах.

Брайан Мэй играл через три Vox AC30, менял звукосниматели и усилители; микрофоны ставили и позади открытых сзади комбиков. Перезвон на 2:02, на строке про дрожь по спине, он извлёк монетой в шесть пенсов, проводя по струнам за бриджем, а пауэр-аккорды обрушил только на 2:18. Тяжёлый рифф придумал Фредди: он играл его левой рукой октавами на фортепиано. Три гитарные пробежки после 4:45 все разные, и на концертах Мэю они давались тяжело; почти трубный звук им дал маленький усилитель, собранный Диконом.

Оперную часть пели по голосам: Роджер брал верхние ноты, включая финальное «for me», Брайан — нижние, Фредди — середину. Дикон не пел вообще. Задуманная на полминуты, часть разрослась до минуты с лишним.

Бейкер: Каждый день мы думали: всё, готово. А потом приходил Фредди с новой порцией слов и говорил: «Я тут добавил ещё несколько Галилео, дорогой»

Журналистка NME Джули Уэбб, заставшая запись оперы в Scorpio в сентябре, насчитала, что «no, no, no» пропели раз двадцать за десять минут, и каждый раз кто-то находил ошибку. Меркьюри шутил, что после ста восьмидесяти «no» чувствуешь себя в сумасшедшем доме. Сколько было голосов, участники вспоминали по-разному: Мэй говорил о 180, Меркьюри — что втроём они создали эффект хора в 160–200 голосов. Мэй и Меркьюри называли шестнадцатидорожечный магнитофон, Бейкер — двадцатичетырёхдорожечный: гармонии писали по одной и сводили на одну дорожку, так что некоторые партии ушли на восемь поколений копий.

Мэй: Плёнку прогоняли столько раз, что она стёрлась. Однажды мы запаниковали: подняли её к свету и увидели, что она просвечивает насквозь. Музыка почти исчезла

Я стоял в глубине аппаратной в тот день, когда Bohemian Rhapsody была закончена, и знал, что слышу величайшую музыку, какую мне доведётся услышать. В тот раз меня ударило прямо в солнечное сплетение. Queen тоже это знали

Гэри Лэнган, ассистент звукоинженера

Четырнадцать раз за два дня

Фредди был убеждён, что эта песня должна стать первым синглом, хотя сначала думали о The Prophet's Song. Менеджер Джон Рид уверял, что шестиминутную вещь не возьмёт ни одна радиостанция. Элтон Джон, которому Рид поставил запись, спросил, неужели её правда собираются выпускать: она длится часа три, ничего манернее он в жизни не слышал, и название дурацкое.

Промоутер EMI Эрик Холл предлагал выкинуть две минуты, «всю эту mamma mia». Группа попробовала монтаж без оперы и хард-рока, но без них песня разваливалась. Бейкер напоминал, что Ричард Харрис в 1968-м сделал хит из семиминутной MacArthur Park.

Меркьюри: Ни за что! Или она выйдет целиком, или не выйдет вообще!

Решило дело радио. По одним воспоминаниям, Фредди и Роджер сами привезли копию Кенни Эверетту с Capital Radio и попросили не ставить её в эфир; по словам Мэя, Эверетт стащил плёнку с закрытого прослушивания. Он ставил песню в эфир раз за разом, по разным рассказам четыре или четырнадцать раз, телефоны станции разрывались от звонков, люди искали в магазинах сингл, которого ещё не было. Сам Эверетт вспоминал, что сказал Фредди: пусть она длится хоть полчаса, всё равно будет номером один веками. В США так же поступил диджей сети RKO Пол Дрю, и Elektra пришлось выпустить песню целиком.

31 октября 1975 года сингл вышел в Великобритании, 2 декабря — в США, с I'm in Love with My Car Тейлора на обороте. В британский чарт он вошёл сорок седьмым, поднялся до 17-го и 9-го места, а 25 ноября группа узнала в отеле в Саутгемптоне, что песня первая. На первом месте она продержалась девять недель, стала рождественским номером один 1975 года, а сместила её ABBA с Mamma Mia. К концу января в Британии продали больше миллиона экземпляров.

Эррол Браун из Hot Chocolate, чью You Sexy Thing оттеснила Bohemian Rhapsody, встретил Queen потом на своём концерте словами: «Мерзавцы! Это был мой шанс на рождественский номер один». Джон Рид подарил каждому золотую брошь Cartier «Queen Number 1»; на броши Фредди имя выгравировали с ошибкой, «Freddy Mercury». В США песня дошла до девятого места, впервые для Queen в десятке.

Петь под фонограмму на подиумах Top of the Pops группа не хотела, к тому же 14 ноября она уезжала в тур. 10 ноября на репетиционной базе в Elstree Брюс Гауэрс, снимавший их концерт в Rainbow годом раньше, за четыре часа снял ролик камерами выездной спортивной телебригады. Цифры бюджета расходятся, от £3 500 до £4 500, а Меркьюри называл пять тысяч; обычный промоклип тогда стоил около £600. Для оперной секции ожили позы с обложки Queen II, и в кадре делает вид, что поёт, даже Дикон, хотя на пластинке он не пел.

Мэй: Многослойная картинка под многослойный звук. Я смеялся, когда увидел это в первый раз. Грубо, почти мультяшно, но сработало

20 ноября ролик показал Top of the Pops и потом крутил каждую неделю, пока песня была первой. Позже смонтировали и вторую версию, с пламенем поверх начала и конца. Меркьюри считал, что это первый клип, который на самом деле продавал пластинки. В 2019 году он первым из видео, снятых до 1990-х, набрал на YouTube миллиард просмотров.

Опера с плёнки, Рождество 1991-го и «Мир Уэйна»

Впервые Queen сыграли песню 14 ноября 1975 года в Ливерпуле. Оперная часть звучала с плёнки во вступлении, которое за ночь до начала гастролей собрал Кенни Эверетт, и группа выбегала на сцену только к хард-року; остальные куски шли в попурри с Killer Queen и The March of the Black Queen.

В январе 1977 года, на репетициях в Бостоне, Фредди предложил играть её целиком и ничего не изображать: на оперной части с плёнки группа уходила со сцены. Мэй называл это антрактом: переодеть платья, сходить в туалет. Так песня звучала на каждом концерте до Небуорта 9 августа 1986 года; на Live Aid в 1985-м Queen открыли ею выступление, сыграв балладную часть до гитарного соло. Вне концертов Фредди однажды спел и станцевал её с артистами Королевского балета: 7 октября 1979 года, на благотворительном гала в лондонском «Колизее».

После смерти Меркьюри песню 9 декабря 1991 года переиздали вместе с These Are the Days of Our Lives. Сингл сразу встал на первое место, продержался там пять недель и второй раз стал рождественским номером один; в одной и той же версии такого не добивался ни один другой сингл. Мэй и Тейлор передали Terrence Higgins Trust чек больше чем на миллион фунтов. В США 6 февраля 1992 года Hollywood Records выпустили песню с The Show Must Go On, доход шёл фонду Мэджика Джонсона по борьбе со СПИДом. В мае сингл поднялся до второго места, выше, чем в 1976-м.

Подтолкнул его «Мир Уэйна», где герои Майка Майерса трясут головами под песню в машине. Режиссёру Пенелопе Сфирис выбор казался странным, продюсер Лорн Майклз предлагал Guns N' Roses, но Майерс заявил, что без Bohemian Rhapsody сниматься не будет. Мэй рассказывал, что Майерс прислал фильм, Фредди успел его посмотреть и смеялся; Сфирис в это не верит. Клип с кадрами из фильма получил MTV Video Music Award 1992 года как лучшее видео из кинофильма.

В мае 1976-го песня принесла Фредди премию Айвора Новелло, а в октябре 1977-го разделила с A Whiter Shade of Pale группы Procol Harum премию британской индустрии звукозаписи как лучший сингл за 25 лет; в обеих есть слово «фанданго». В 2004 году её включили в Зал славы «Грэмми». В декабре 2018-го, после премьеры фильма «Богемская рапсодия», она стала самой прослушиваемой в стримингах песней XX века, в марте 2021-го получила в США бриллиантовый сертификат, впервые для британской группы, а в 2022-м попала в Национальный реестр звукозаписей Библиотеки Конгресса. В том же году её назвали самым продаваемым в Британии синглом 1970-х: 2,62 миллиона экземпляров, второе место за всю историю британского чарта. К пятидесятилетию, 31 октября 2025 года, сингл переиздали на синем виниле.