Брайан Мэй: биография
Летом 1963 года в пригороде западного Лондона шестнадцатилетний школьник начал строить электрогитару из подручных материалов: дуба, аспидной доски, красного дерева от старого камина, перламутровых пуговиц матери и пружины от мотоцикла 1928 года. Восемнадцать месяцев кропотливой работы, и этот инструмент будет звучать на стадионах по всему миру следующие полвека. Человека, который его создал, звали Брайан Гарольд Мэй.
Гитарист, астрофизик, автор песен, ставших гимнами целых поколений. Мэй занимает в Queen особое место. Если Фредди Меркьюри был голосом и лицом группы, то Мэй был её архитектором: именно его многослойные гитарные гармонии, записанные на самодельном инструменте, создали тот грандиозный звук, который отличал Queen от всех остальных. При этом за образом рок-звезды скрывался застенчивый парень из Фелтема: одноклассники вспоминали, что на сцене он «никогда не был экстравертом», а сам Мэй признавался: «Я думал: Господи! Кто я? Что мне делать? Что я хочу надеть?»
Даже спустя десятилетия, в 1998 году, когда журналист приехал к нему домой в Сюррей, Мэй встретил его в потёртых джинсах и первым делом пожаловался на прохладу. Дом был заставлен гитарами и усилителями, а Red Special — та самая гитара — лежала разобранной на реставрации, и её отсутствие, по словам Мэя, заставляло его «чувствовать некоторую незащищённость». Человек, завоевавший эшелоны поклонников среди музыкантов не менее знаменитых, чем он сам, не проявлял ни намёка на апломб. «Я не очень хорош в качестве рок-звезды», — говорил он.
Фелтем, укулеле и отцовская изобретательность
Брайан родился 19 июля 1947 года в Севеноксе, графство Кент. Единственный ребёнок в семье Гарольда и Рут Мэй. Отец работал инженером и старшим конструктором в министерстве авиации, участвовал в разработке оборудования для «Конкорда», в войну служил радистом. Дом Мэев на Walsham Road, 6 в Фелтеме стоял в нескольких сотнях ярдов от дома Булсара на Гладстоун-авеню, но будущие участники Queen ни разу не пересеклись в юности.
Гарольд Мэй был поклонником Джорджа Формби и начал учить сына несложным аккордам на укулеле, когда тому было около пяти лет. На седьмой день рождения Брайан «нашёл у своей кровати испанскую гитару». Руки были слишком малы, и отцу пришлось подрезать гриф. Денег в семье было немного, но Гарольд компенсировал это изобретательностью: радио, телевизор, проигрыватель, практически всё в доме было сделано его руками.
Однажды вечером отец принёс домой запись Лонни Донегана. Хит 1955 года Rock Island Line перевернул что-то в мальчике. «Что-то в этом гитарном звучании, голосе, во всём этом блюзе меня зацепило, — вспоминал Мэй. — Я часто слушал „Радио Люксембург“, и всё это казалось таким волнующим, опасным и запрещённым. Когда я первый раз услышал Бадди Холли, во мне что-то перевернулось». Затем появились The Everly Brothers, Little Richard и первая любовь, Конни Фрэнсис.
Брайан был заядлым коллекционером: сырные этикетки, спичечные коробки, комиксы Eagle. Всё раскладывалось в идеальном порядке. Книга об астрономии Патрика Мура «подцепила его навеки». Соединив две страсти, юный Мэй подготовил монолог о движении звёзд под аккомпанемент Saturn Густава Холста. Телескоп, разумеется, был собран своими руками.
В 1958 году стипендия привела его в Hampton Grammar School. Там другой ученик, Дэйв Диллоуэй (Dave Dilloway), услышал, как Брайан играл в коридоре Singing the Blues Томми Стила. «Я подумал тогда, что он неплох, но не более того», — говорит Дэйв. Год спустя они оказались в одном элитном классе 2LA, обнаружили общие интересы и начали ходить друг к другу по субботам разучивать песни. «Брайан учил меня аккордам в перерывах между уроками немецкого. Я рисовал на манжетке построение струн. Самое смешное, что я потом завалил немецкий, а он прошёл. Умная сволочь, потому что».
Мечтая о звуке электрогитары, как у The Shadows, Брайан и Гарольд при помощи магнитов подключили испанскую гитару к радиодинамику. «У нас получился отличный звук». Но Мэй хотел большего и не мог себе позволить купить настоящий электрический инструмент.
Red Special — гитара из старья
Так начался восемнадцатимесячный проект, который определил звук Queen. Дека из дуба и аспидной доски. Гриф из красного дерева, снятого с камина, который стоял в доме друга семьи. Отметки ладов из перламутровых пуговиц Рут Мэй, отшлифованных Брайаном вручную. Тремоло из куска металла от велосипедного сиденья, увенчанного, по словам Брайана, куском вязальной спицы матери. Пружину для контроля натяжения струн сняли с мотоцикла Panther 1928 года выпуска.
Единственное, что не было создано вручную, — звукосниматели и ладовые порожки. Первые самодельные звукосниматели, сконструированные Брайаном с отцом, не дали нужного звучания и были заменены на Burns. «Я купил ладовые порожки в лондонском магазине „Клиффорд Эссекс“, но всё остальное было собрано из старья». Двадцать четыре лада и настраиваемое позиционирование звукоснимателей дали уникальный тембр. Покрытая лаком глубокого красного оттенка, гитара получила имя Red Special. Гарольд Мэй, показывая обычное для семьи внимание к деталям, сфотографировал каждый этап конструкции. В 1998 году, когда гитару разбирали для реставрации, технику передали оригинальный набор инструментов Гарольда, тот самый, которым Red Special была создана тридцать пять лет назад.
Впервые я увидел эту гитару, когда она была всего лишь наброском на бумаге. Все эти истории про материалы, из которых Брайан собрал гитару, — всё правда, — смеётся Диллоуэй
Группа «1984» и клубы западного Лондона
Вокруг Мэя и Диллоуэя постепенно собралась группа: одноклассник Джон Сангер (John Sanger) на пианино, Билл Ричардс на гитаре и вокале. Ричардс, правда, продержался недолго: Мэй тактично дал понять, что его гитара звучит неважно. «На самом деле Брайан преуменьшил проблему, которая заключалась ещё и в моём вокале», — признаёт Ричардс. Через череду замен в группу пришёл Джон Гарнэм (John Garnham), а за ним вокалист Тим Стаффел (Tim Staffell), замеченный ребятами в танцевальном клубе, где он в одиночку подыгрывал группе на губной гармошке. Барабанщик Ричард Томпсон (Richard Thompson) откликнулся на объявление в музыкальном магазине Твикенхэма и «приехал на своём мотоцикле к порогу дома моих родителей, прихватив друга и барабанную установку».
Название «1984», в честь романа Оруэлла, прижилось, потому что Брайан и Тим были ярыми поклонниками научной фантастики. Дебют состоялся 28 октября 1964 года на Eel Pie Island. Репертуар: The Beatles, Sam & Dave, Отис Реддинг, Чак Берри. Гарнэм настаивал на танцевальном материале: «Мне нравились девушки, а девушки любили танцевать».
Влияние на Мэя резко сместилось, когда он увидел Cream и Джими Хендрикса. Гарнэм вспоминает: «Музыка, оказавшая влияние на Брайана, резко сменилась с The Beatles на Хендрикса и Cream. Я мог играть в стиле Чака Берри, но не мог повторить Хендрикса или Клэптона, а вот Брайан мог». 13 мая 1967 года «1984» выступали в Имперском колледже на одной сцене с The Jimi Hendrix Experience. Хендрикс лишь спросил у Стаффела: «Как отсюда пройти на сцену, парень?», а за его спиной стоял Брайан Джонс, которого через два месяца найдут мёртвым.
В декабре 1967-го группа попала на фестиваль Christmas on Earth Continued в Кенсингтон-Олимпия: пятнадцать актов за ночь, включая Pink Floyd, The Who и Хендрикса в качестве хедлайнера. «1984» вышли на сцену где-то между 04:30 и 06:00 утра. «Все были пьяны, под кайфом и валялись по полу», — вспоминает Стаффел. После выступления обнаружилось, что деньги украдены, машины эвакуированы, а ребята всё ещё в сценической одежде и макияже.
Вскоре Мэй покинул «1984»: последний год обучения требовал полной отдачи. Он окончил школу Хэмптона с десятью уровнями «O» и четырьмя «A» в физике, прикладной и теоретической математике. Поступил в Имперский колледж Лондона на факультет физики и инфракрасной астрономии. Диллоуэй пожимал плечами: «Мы не собирались менять мир. И мы не знали, что Брайан хотел сделать что-то особенное». Но один контакт уже был налажен. Среди приятелей Тима Стаффела по колледжу искусств в Илинге был парень, помешанный на Хендриксе, — он ходил на концерты «1984» и работал роуди. «Он никогда не пел и не играл, поэтому я был без понятия, что он может быть настолько музыкальным», — говорит Диллоуэй. Роуди звали Фредди Булсара.
Гангрена, гепатит и перелом
Первые годы Queen проверяли Мэя на прочность буквально физически. Перед поездкой в Австралию в январе 1974-го группе сделали прививки. Игла оказалась нестерильной, и правая рука гитариста опухла. Гангрена. Инфекцию вылечили, но она ударила по иммунитету.
В апреле, во время американского тура с Mott The Hoople, произошёл эпизод, ставший легендой. В Харрисбурге на разогрев были вписаны Aerosmith, и спор о том, кто выступает первым, Мэй и Джо Перри решили бутылкой Jack Daniel's. Клавишник Mott Морган Фишер (Morgan Fisher) был удивлён: «Брайан всегда был таким джентльменом, я никогда не видел, чтобы он пил». Оба гитариста вышли на сцену «в стельку», и Мэй играл весь концерт по памяти. Остальные участники Queen нахваливали его за энергию, не подозревая о причине. Брайан поклялся никогда больше не пить перед концертом.
Но уже в Бостоне Мэй не мог встать с кровати. Кожа пожелтела: гепатит. Шесть недель постельного режима. Гитариста мучила мысль, что Queen найдут замену, и он продолжал писать песни на больничной койке. Пока Брайана не было, Джон Дикон проявил себя как талантливый ритм-гитарист, а Фредди навещал друга, чтобы поднять настроение. В августе новый удар: язва двенадцатиперстной кишки, операция, снова постельный режим. Фредди говорил NME: «Брайану следует следить за собой. Мы постараемся впредь не допустить повторения ситуации».
Когда Мэй наконец выздоровел, он вернулся в студию и услышал заготовку Killer Queen. «Это было странно. Я словно посмотрел на Queen со стороны, и меня это весьма взволновало». Он переписывал бэк-вокал раз за разом, пока группа не добилась нужного результата. Песня достигла второго места в британских чартах и, по признанию самого Мэя, стала поворотным моментом, хотя поначалу он опасался, что фанаты сочтут её «слишком лёгкой песенкой».
Мюнхен, Телекастер и чужие правила
К концу семидесятых Queen были суперзвёздами, но Мэй чувствовал, что группа застревает в привычных схемах. Летом 1979-го в мюнхенской Musicland Studios появился продюсер Рейнхольд Макк (Reinhold Mack). «После альбома Jazz мы хотели исследовать новые направления. Нам посоветовали Макка. Он был настоящей находкой», — говорит Мэй.
Макк работал быстро, Queen — очень медленно. По старым правилам группы бэкинг-треки записывались снова и снова, пока не становились идеальными. «Я сказал — вам не нужно этого делать, — объясняет Макк. — Если через полминуты всё сойдёт на нет, мы просто отредактируем». Мэй признаёт: «Мы подумали, что это была шутка. Но делая так, как делал Макк, мы могли записать цельный бэкинг-трек за полдня».
Настоящим испытанием для гитариста стала Crazy Little Thing Called Love. Фредди написал её за десять минут в ванной мюнхенского «Хилтона» и предупредил Макка, что Брайану песня не понравится. Так и вышло. Макк попросил Мэя отложить Red Special и взять Telecaster Роджера Тэйлора, подключённый к усилителю Mesa-Boogie, ради настоящего звучания рокабилли. «Мне это не понравилось, но я понимал, что так будет правильно», — говорит Мэй. Песню записали за четыре часа. Она стала номером один в США.
Конфликты были неизбежны: «У нас бывали конфликты, мы много спорили насчёт того, как записывать гитару. Я просто хотел делать это так, как делаю всегда. Но Рейнхольд говорил: „Послушай, попробуй сделать как я прошу“. Обычно мы находили компромисс и черпали лучшее из вариантов». Роджер формулировал задачу проще: «Макк должен был помочь нам снова звучать как группе».
Сам Макк точно подмечал разницу между двумя главными авторами Queen: «Фредди работал быстро, за 15–20 минут мог сочинить что-то абсолютно крутое. А Брайану обычно приходила в голову большая идея, с кучей незначительных деталей».
Застенчивый супермозг
Джон Гарнэм, знавший Мэя со школы, так и не смог до конца поверить в его трансформацию: «На сцене он никогда не был экстравертом. Он был супермозгом, настолько прилежным учеником, что это даже раздражало. Но он всё ещё оставался скромным, застенчивым человеком. Я всегда поражался его поведению на сцене во время выступлений Queen. Меня посещала мысль: „это не может быть он“. Думаю, внешне его поведение изменилось, но внутри он так и остался прежним».
Эта двойственность определяла всё. Мэй мог часами полировать бэк-вокал в студии и при этом забыть Red Special прислонённой к перилам моста Путни. Мог напиться с Джо Перри до беспамятства и поклясться, что больше пинты пива перед концертом не выпьет. Признавался: «Я хочу казаться живым и хоть сколько-нибудь значимым, а не каким-то ископаемым», — сидя в доме, где каждый угол был заставлен гитарами и усилителями.
Давление родителей, державших его дома за уроками «вплоть до 20 лет», зависть к бесшабашным ребятам из The Others, стеснительность, которую он преодолевал через школьный дискуссионный клуб и роли в женских костюмах — всё это никуда не делось. Просто в какой-то момент гитара из камина и велосипедной пружины дала ему то, что он сам называл «прикрытием». Выступление на сцене в подростковом возрасте придало уверенности, и эта уверенность, год за годом, трек за треком, превратила «стыдливую мимозу» из Фелтема в одного из величайших гитаристов в истории рок-музыки.
