Фредди Меркьюри — биография

Великий Притворщик

Меркьюри обожал сцену и умел подчинить себе любой зал, но за кулисами был совсем другим человеком. Фредду Булсаре кокаин помогал быть Фредди Меркьюри — так буднично описывали его нью-йоркские друзья разницу между двумя этими личностями. Сам он понимал этот разрыв лучше других. Когда в 1987 году вышел его сольный сингл The Great Pretender, название попало точно в цель. «Это название отлично подходит к моей деятельности, потому что я — Великий Притворщик», — говорил Меркьюри прессе.

Его артистизм распространялся далеко за пределы рока. Ещё в середине семидесятых, когда Queen только набирали обороты, Меркьюри настаивал на исполнении Литтл Ричарда и Big Spender Ширли Бэсси — номеров, которые были абсолютно не в моде. Однажды он заявил журналистам, отчасти в шутку, что музыка Queen ближе к Лайзе Минелли, чем к Led Zeppelin. Альбом A Day at the Races, вышедший в декабре 1976 года, был приправлен Моцартом, Шопеном и Ноэлом Кауардом — это был не просто рок-н-ролл. «В его песнях очень много глубины, — говорил Мэй. — Его ложная скромность не должна вводить в заблуждение, потому что даже в лёгком материале и юморе есть подтекст».

Меркьюри любил внезапности. Somebody to Love, вышедшая синглом в ноябре 1976 года, три недели держалась на второй строчке чартов — задушевная песня, напоминавшая мотивом музыку Рэя Чарльза и личного фаворита Фредди Ареты Франклин. В You Take My Breath Away он сам себе был целым хором. В Good Old-Fashioned Loverboy распевал серенады. В The Millionaire's Waltz его требовательность к записи доводила Мэя до белого каления. «Меня поражает всё то, что Фредди вложил в эту вещь. Я вообще удивляюсь, как мне удалось справиться», — вспоминал гитарист.

При этом Меркьюри был безжалостен к претенциозности — в том числе к собственной. Когда журналисты пытались искать глубокий смысл в его текстах, он говорил, что его песни одноразовые, как лезвия бритвенных станков. А когда его спросили, гей ли он, ответил знаменитым «I'm as gay as a daffodil, dear» — аккуратно обойдя вопрос так, что обсуждать стало нечего.

Нью-Йорк: просто «один из»

В августе 1980 года двадцатитрёхлетний бармен по имени Тор Арнольд зашёл в ночной клуб The Anvil в нью-йоркском районе упаковки мяса. Он заметил худого темноволосого парня с чёрными усами в жёлто-белой футболке и выцветших джинсах. Подошёл, заговорил. Парень представился Фредом, сказал, что он музыкант. Тор купил два пива. Только по дороге в отель, когда за их машиной неотступно ехал лимузин, Тор начал что-то подозревать. Фредди наконец признался, что он солист Queen. «Я знал Queen уже несколько лет, но понятия не имел, кто такой Фредди Меркьюри», — рассказывает Тор.

Эта случайная встреча положила начало дружбе, которая продлилась до самой смерти Меркьюри в 1991 году. Фредди настолько полюбил Нью-Йорк, что в 1981 году купил квартиру в кондоминиуме The Sovereign на престижном Саттон-Плейс. С балкона открывался вид на пять манхэттенских мостов через Ист-Ривер, и Меркьюри немедленно объявил, что все они «находятся во владении и распоряжении Фредди Меркьюри». Это была одна из его любимых шуток.

С Тором и тремя его друзьями — Ли Ноланом, Джо Скардилли и Джоном Мерфи — плюс неизменным Питером «Фиби» Фристоуном они составили компанию из шестерых. Меркьюри нравилось быть просто «одним из». Он приходил в бар, где работал Тор, и вокруг него не возникало никакой суеты. Персонал был обучен: не фотографировать, не выделять из толпы, оставаться хладнокровным. Фредди ценил именно это — возможность быть собой, а не Фредди Меркьюри.

Характерный эпизод случился в Филадельфии после концерта Queen. Фредди, Тор и Фиби поехали по гей-барам города, и у клуба Equus их ждала очередь. Питер хотел договориться о немедленном входе, но Фредди настоял: «Нет, мы дождёмся своей очереди, дорогой». Когда же швейцар потребовал удостоверение личности, а Меркьюри его не оказалось, он несколько минут терпеливо объяснялся — пока из динамиков внутри не зазвучала Another One Bites the Dust. Тогда Фредди не выдержал: «Ты играешь мою грёбаную песню!»

Барселона: рок-звезда и оперная дива

В марте 1987 года Меркьюри прилетел в Барселону на встречу с Монтсеррат Кабалье. Промоутер Пино Сальокко мечтал об их совместном выступлении на шоу в честь Олимпийских Игр 1992 года. В гостинице Ritz Фредди ждал обеда с оперной дивой, прихватив для моральной поддержки пианиста Майка Морана. Когда Кабалье появилась в окружении свиты — «Она была как царица Савская», по словам Морана, — Меркьюри понял, что впервые он не самая важная персона в помещении.

За обедом он включил ей запись Exercises in Free Love, сделанную с Мораном, и сказал: «Это я притворяюсь вами». К его изумлению, Кабалье ответила, что исполнит песню в Ковент-Гарден уже в следующем месяце. Так начался один из самых неожиданных дуэтов в истории музыки.

Подготовка к альбому выявила все грани перфекционизма Меркьюри. Инженер Джон Бро вспоминал панику перед приездом Кабалье в лондонскую Townhouse Studios: никто не знал, какой микрофон использовать для оперной певицы. Потом поняли, что она наверняка никогда не надевала наушники, и поставили динамики по обе стороны. А Фредди тем временем инспектировал дамский туалет: «Здесь есть женский туалет? А то я видел только мужской!» Обнаружив, что там грязно, он потребовал уборку и даже предлагал заплатить за неё.

В октябре 1987 года сингл Barcelona стал хитом Топ-10 в Великобритании. Совместный альбом вышел годом позже. Рецензент журнала Q Дэвид Синклер подметил точно: «У альбома Barcelona больше общего с мюзиклами Cats и Time, чем с Tommy или La Traviata». Здесь, по сути, начиналась длинная дорога к мюзиклу We Will Rock You. Для Фарруха Булсары это была очередная глава в череде перевоплощений: рок-звезда, танцор с Королевским Балетом, поп-идол, а теперь — оперный дуэт. «Так забавно думать о том, что мы с ней дуэт, — говорил Меркьюри. — Но если у нас есть что-то общее в музыке, какая разница кто мы и откуда?»

The Miracle и Innuendo: работа наперегонки со временем

К началу работы над альбомом The Miracle в 1988 году группа приняла два важных решения. Во-первых, все песни отныне подписывались общим авторством Queen. «Это значит, что решения будут приниматься исходя из художественных достоинств, а не из-за эго или коммерции», — говорил Тэйлор. Во-вторых, музыканты договорились работать вместе, а не поодиночке по разным студиям.

Из тридцати записанных треков для The Miracle отобрали десять. Сингл I Want It All вернул Queen на пятую позицию в британских чартах в мае 1989 года, а сам альбом достиг первой строки. Но раскрутка целиком легла на плечи Мэя и Тэйлора. В каждом промо-видео Меркьюри появлялся с бородкой или щетиной. «Мне было бы лень сбривать её полностью, — объяснял он прессе. — Это так же скучно, как и нарезать хлеб». На самом деле, как следовало из книги его партнёра Джима Хаттона, бородка скрывала саркому лучше, чем слои грима.

Когда The Miracle был ещё не издан, группа уже начала записывать новый материал. «Наверное, мы все думали, что этот альбом станет последним, — говорил Мэй в 1992 году. — Было неизвестно, сколько Фредди ещё продержится, поэтому мы решили выжать из себя всё, что можно». Меркьюри работал периодами по две-три недели — график диктовало состояние здоровья.

Альбом Innuendo вышел в феврале 1991 года. Одноимённый сингл, выпущенный в январе, достиг первой строки в британских чартах — шестиминутная эпическая композиция с акустической гитарой Стива Хау из Yes. «Это очень необычная композиция, — говорил Мэй. — Она подобна фэнтезийной стране приключений». Происхождение названия было куда прозаичнее: «Это слово, которое я люблю использовать, играя в Скрэббл», — признался Меркьюри.

Мэй был доминирующей силой на этих сессиях. Его вклад ощущался повсюду — от собственных Headlong и I Can't Live With You до песен Меркьюри The Hitman и совместной Bijou. «Поначалу я хотел оставить Headlong для своего сольного альбома, — вспоминал Мэй. — Но как только я услышал её в исполнении Фредди, я сказал: „Ну, вот и всё“. Порой бывает больно отдавать своё творение».

Меркьюри же оставался разноплановым до конца. Он написал Delilah, посвящённую одной из своих кошек, возобновил работу над All God's People из сессий Barcelona и сочинил балладу Don't Try So Hard. Инженер Джон Бро наблюдал, как Фредди выжимал из Мэя гитарное соло для All God's People: «Брайан неплохо сыграл, но Фредди не одобрил результат. После очередного соло Фредди воскликнул: „Какой бред!“ Ещё спустя несколько соло: „Играй по-настоящему!“ И у Брайана получилось великолепное соло, а лицо Фредди озарила улыбка. Меркьюри знал, на что способен Мэй, поэтому подталкивал его к лучшему результату».

The Show Must Go On стала самой пронзительной песней альбома. «Я сел рядом с Фредди, мы определились с темой и написали первый куплет, — рассказывал Мэй. — Мы боролись с вещами, которые не так легко обсудить в жизни, но можно изложить в музыке». Мэй хотел сменить рабочее название, но Меркьюри был против. «Он не хотел привлекать внимание к своей слабости или хрупкости. Ему не нужна была жалость», — объяснял Тэйлор.

Последний кадр

Широко распространено мнение, что сессия Mother Love 22 мая 1991 года стала последней студийной записью Меркьюри. В тот день вокалист был недоволен своим пением. «В какой-то момент Фредди сказал: „Нет-нет-нет, всё ещё недостаточно хорошо. Я должен здесь взять ноты повыше, вложить больше мощи“. Выпив пару рюмок водки, он пошёл и сделал это, — вспоминал Мэй. — Даже если ему было трудно стоять без опоры, он всё равно отдавал всего себя».

Фредди просто сказал мне: „Я хочу продолжать работать до тех пор, пока не свалюсь с ног к чёртовой матери! Вот чего я хочу, и я хочу, чтобы ты поддержал меня, и мне не нужны никакие дискуссии насчёт этого"

31 мая Меркьюри снялся в своём последнем клипе — на песню These Are the Days of Our Lives. Ходить ему было уже больно, поэтому в кадре он оставался неподвижен. Клип сняли в чёрно-белых тонах, но физический спад всё равно было невозможно скрыть. В последнем кадре он произнёс: «Я всё ещё люблю тебя» — как одна из его любимых голливудских героинь.

Его сестра Кашмира всё поняла, когда увидела незаживающую рану на ноге брата. «Он выбрал момент и сказал мне: „Послушай, ты должна знать, что я умираю“», — рассказывала она. Родителям Фредди никто не говорил напрямую. Его мать Джер Булсара вспоминала: «Он настолько любил и уважал нас, что боялся причинить нам вред. Мы знали всё с самого начала, но не хотели его расстраивать».

Когда Мэй и Тэйлор узнали правду, группа сомкнулась вокруг него. «Мы лгали всем, даже нашим семьям, — говорил Мэй. — Фредди не хотел, чтобы люди знали о его борьбе: „Я не хочу, чтобы люди покупали наши альбомы из-за сочувствия“».

В начале ноября 1991 года Меркьюри отказался от лечения. Мэри Остин позже говорила: «Думаю, он установил себе определённый лимит — как только он уже будет не в состоянии работать и петь, это будет конец». Питер Фристоун жаловался, что «Фредди стал заложником в стенах Гарден Лодж» — пресса дежурила у дома круглосуточно.

21 ноября Меркьюри попросил позвонить менеджеру Джиму Бичу. Следующим утром они провели пятичасовую встречу и решили, что пора сделать заявление. В полночь пятницы пиар-менеджер Queen Рокси Мид зачитал слова Меркьюри: «Я хочу подтвердить: результат теста показал, что я ВИЧ-положительный и болен СПИДом. Я считал, что будет правильным хранить это втайне до настоящего момента, чтобы защитить частную жизнь тех людей, которые меня окружают».

Около 6:48 вечера воскресенья 24 ноября 1991 года урождённый Фаррух Булсара скончался. Ему было сорок пять лет. Инженер Дэвид Ричардс, работавший с ним до последних сессий, вспоминал: «Он хотел заниматься музыкой до последней секунды. Он хотел довести этот проект до конца, хоть и знал, что альбом будет выпущен уже после его смерти».