Mad the Swine записали в июне 1972 года и собирались поставить в трек-лист дебютного альбома между Great King Rat и My Fairy King. Ещё одна вещь Фредди Меркьюри, ещё один поворот в сторону театра и двусмысленного юмора — место выглядело логичным. Но в последний момент песню убрали.

Причина не в качестве. Mad the Swine говорит языком проповеди, обещает любовь, спасение и дождь, но в центр ставит фигуру, которую называют «безумной свиньей». Рядом с Jesus и Liar ещё одна песня на библейской риторике делала пластинку слишком однородной в одном неожиданном направлении.

Христос, пророк или шут

Mad the Swine написал Фредди Меркьюри, и текст здесь важнее обычного. Уже первая строфа задает тон: герой возвращается как будто из другой эпохи, вспоминает, что когда-то давал людям пищу и воду, а теперь снова приходит с «посланием любви». Дальше в песне возникают почти евангельские детали: «я проснулся на воде», «я помогу кротким, мягким, верующим и слепым», «соберитесь вокруг и славьте Господа». Рассказчик явно выстроен как мессианская фигура.

Но Меркьюри не дает этой фигуре стать торжественной. В припеве герой сам произносит: «Меня называют Безумной Свиньей». В этом и заключена вся нервная энергия песни. Она одновременно похожа на религиозную притчу, на пародию на религиозную притчу и на типично фреддиевскую игру с образом спасителя, который слишком странен, чтобы ему доверять безоговорочно. В раннем репертуаре Queen уже были вещи, касавшиеся религии, и именно здесь количество таких мотивов стало проблемой. Рядом с Jesus и Liar еще одна песня, построенная на библейской риторике, делала пластинку слишком однородной в одном неожиданном направлении.

Сработал и другой фактор: сама провокация оказалась чересчур явной. Если воспринимать героя песни как Христа, то сравнение с свиньей неизбежно звучало скандально. Если же это не Христос, а некий безумный лжепророк, то песня становилась еще менее удобной: Меркьюри не объясняет правила игры и не снимает двусмысленность ни на секунду. Для группы, которая только выходила к широкой аудитории, такой номер вполне мог показаться слишком рискованным.

Любопытно, что текст при всей своей дерзости не сводится к одной шоковой идее. В нем есть почти детская хоровая простота: «все хорошие дети, собирайтесь вокруг», «соедините руки и пойте». Эта наивность делает песню не тяжелой и кощунственной, а скорее тревожно-улыбчивой. Меркьюри как будто проверяет, сколько несовместимых интонаций можно удержать в одной вещи: воскресная школа, апокриф, абсурд и кабаре.

Акустическая маска и чужая для дебюта перкуссия

По составу Mad the Swine выглядит скромнее многих ранних вещей Queen, но именно в этом ее характер. Фредди Меркьюри здесь поет основной вокал, добавляет бэк-вокалы и перкуссию; Брайан Мэй играет на электрогитаре и акустической гитаре, поет подпевки; Джон Дикон ведет бас; Роджер Тейлор отвечает за ударные, перкуссию и бэк-вокалы. Вместо привычного напора песня строится на более легкой, почти ускользающей фактуре.

Начало держится на акустической гитаре, и эта деталь сразу отодвигает вещь от тяжеловесного раннего Queen. У Мэя акустика здесь не для балладной мягкости, а для легкой неустойчивости: песня как будто шагает, покачиваясь, прежде чем войти в припев. По гармонии это тоже слышно. Куплет долго удерживается вокруг до-диезного центра, но уже в первых тактах туда вкрадывается C#maj7, после чего линия уходит в D#m, B и G#m. Из-за этих смещений мелодия не стоит на месте и не превращается в прямую декларацию.

Припев, напротив, собран почти демонстративно: C# — A#m — D#m — G#. Он звучит как круг, который каждый раз возвращает песню к одному и тому же самоопределению героя. В этом есть почти попсовая ясность, но Меркьюри заполняет ее словами, которые поп-припевом никак не назовешь. Получается сильный контраст: музыка зовет подпевать, а текст подсовывает образ, от которого не по себе.

Самая необычная краска записи принадлежит Роджеру Тейлору. Вступление и гитарное соло, начинающееся примерно на 2:15, окрашены дополнительной перкуссией. На слух это что-то из семейства конг или бонго, и именно эти удары делают Mad the Swine почти чужеродной на фоне остального раннего материала Queen. Если бы песня осталась на пластинке, слушатель услышал бы на дебюте группы не только многослойные гитары и хоровые вокалы, но и неожиданную «мировую» окраску, которой в других номерах альбома почти нет.

Эта перкуссия особенно важна потому, что она не украшает песню снаружи, а меняет ее походку. Mad the Swine не марширует и не несется вперед, как многие ранние вещи группы, а перекатывается. В сочетании с акустическим вступлением и мягко раскачанным припевом это создает ощущение странной процессии: будто проповедник идет не по храму и не по рок-сцене, а где-то между ними.

При этом запись не выглядит безупречно отшлифованной. В ней есть шероховатость, из-за которой песня скорее похожа на найденный фрагмент раннего замысла, чем на окончательно отполированный номер. Но именно эта неприглаженность ей идет. Mad the Swine держится не на студийном блеске, а на настроении и на одной очень точной идее: сделать религиозный образ одновременно манящим и нелепым.

Песня, которая вернулась через девятнадцать лет

После того как Mad the Swine сняли с дебютного альбома, она надолго ушла в тень. Не как забытая черновая вещь, а как песня с почти легендарным статусом: ее знали как номер, который когда-то должен был войти в Queen, но не вошел. Уже одно запланированное место в трек-листе между Great King Rat и My Fairy King показывает, что группа не считала ее мелочью или проходным наброском. Ее действительно рассматривали как часть альбомного тела.

Официальное возвращение произошло только в 1991 году, когда Дэвид Ричардс сделал новый ремикс песни. Именно в таком виде Mad the Swine вышла 13 мая 1991 года на британском CD-сингле Headlong, где стала третьим треком после Headlong и All God’s People. Тогда же песня появилась и как бонус на переиздании альбома Queen у Hollywood Records. То есть слушатели наконец получили не устное предание о потерянной ранней вещи, а реальное дополнение к канону.

Это возвращение многое меняет в восприятии дебютного периода. Mad the Swine не открывает какую-то «недостающую главу» в истории группы и не переворачивает представление о раннем Queen, но очень точно подсвечивает одну важную черту Фредди Меркьюри как автора. Еще до Killer Queen, The Fairy Feller’s Master-Stroke или Bohemian Rhapsody он уже писал песни, в которых высокий стиль соединялся с подмигиванием, а библейский масштаб уживался с нарочито нелепой деталью. У него уже тогда была редкая способность построить песню на грани между откровением и маскарадом.

В этих трёх минутах двадцати трёх секундах уже слышно, как быстро Меркьюри научился превращать скандальную идею в музыкальный театр. Mad the Swine не вписалась в дебют — но именно потому, что слишком ясно показывала, как далеко её автор собирался зайти.