Body Language

19 апреля 1982 года Queen выпустили сингл, который для части аудитории прозвучал почти как провокация. На британском радио вдруг зазвучала вещь, где вместо привычного напора группы доминировали синтетический бас, программирование и почти полное отсутствие гитары. До выхода Hot Space оставался месяц, и Body Language впервые показала, насколько далеко группа собирается уйти от формулы The Game.

Риск был сознательным. По словам Фредди Меркьюри, вся эта танцевально-фанковая линия на Hot Space во многом исходила от него самого. Но если в случае с Bohemian Rhapsody или The March of the Black Queen риск когда-то укреплял репутацию Queen, то здесь реакция оказалась совсем иной. Для американского рынка Body Language стала еще и символом разрыва с прежней рок-аудиторией: клип, снятый Майком Ходжесом, MTV запретил к показу, а сам сингл, при достаточно высоком 11-м месте в США, оказался началом более широкого кризиса вокруг Hot Space.

Мюнхен, клубы и новый курс

Body Language родилась в тот момент, когда внутри Queen уже накапливалось напряжение. Летом 1981 года группа вернулась к Райнхольду Маку в Musicland Studios в Мюнхене, чтобы записывать материал после Flash Gordon. Атмосфера была тяжелой: Брайан Мэй позже вспоминал, что именно тогда многое «пошло вниз», а сам Мак говорил, что после The Game четверо участников все реже работали в студии одновременно. По его воспоминанию, однажды можно было просто прийти и услышать: Роджер уехал кататься на лыжах.

На этом фоне художественную инициативу все заметнее перехватывали Фредди Меркьюри и Джон Дикон. После успеха Another One Bites the Dust они тянули группу в сторону фанка и диско, а постоянные эксперименты и разобщенность в работе привели к тому, что часть композиций собиралась еще до того, как Роджер Тейлор успевал записать барабаны. Так в процесс вошла драм-машина Linn LM-1, ставшая, новой игрушкой Фредди.

У этого поворота был и вполне бытовой, мюнхенский контекст. Музыканты зависали в Sugar Shack, который Роджер называл «самой горячей дискотекой в мире», а Фредди все сильнее тянуло к музыке, под которую он танцевал ночами. Мак видел в этом и влияние Пола Прентера, а Тейлор формулировал еще жестче:

Он очень, очень плохо влиял на Фредди и, по сути, на группу. Он очень хотел, чтобы наша музыка звучала так, будто ты только что вошел в гей-клуб, а я этого не хотел

Body Language выросла из этой среды: из ночного Мюнхена, из стремления повторить танцевальный успех Another One Bites the Dust и из общего ощущения, что Queen намеренно выходят из собственной зоны комфорта, даже если внутри группы это устраивало далеко не всех.

В Musicland без привычной гитары

По сухим фактам сессии Body Language выглядит как предельно необычная запись для Queen. Трек записывался в Musicland Studios с июня по декабрь 1981 года. Продюсировали его Queen и Райнхольд Мак, он же был звукорежиссером; ассистировал Штефан Висснет. В списке музыкантов нет Джона Дикона: Фредди Меркьюри записал ведущий и бэк-вокал, синтезатор и программирование, Брайан Мэй добавил электрогитару, а Роджер Тейлор сыграл на электронных барабанах.

Уже одно это многое объясняет. Песня почти целиком построена не на внутреннем «бэндовом» взаимодействии классического состава, а на машинной пульсации, вокале и минималистичных вкраплениях гитары. Гитары здесь фактически нет, если не считать нескольких появлений в аутро. Для Брайана Мэя это стало болезненной точкой не только музыкально, но и содержательно. Позже он говорил:

Я помню, как наезжал на Фредди, потому что кое-что из того, что он писал, было очень явно обращено к гей-тематике

И добавлял, что ему хотелось универсальности, музыки, которая вовлекает, а не исключает слушателя:

Мне казалось, что меня как будто исключили из чего-то, что слишком уж явно было гей-гимном

За этими словами стоит внутренний конфликт в Queen эпохи Hot Space. Там, где Меркьюри и Дикон слышали современный городской фанк, Мэй и Тейлор слышали опасное отступление от того, что делало Queen группой мирового рок-масштаба.

С технической точки зрения песня тоже встроена в конкретную мюнхенскую традицию. Её синтетические басовые ритмы сопоставимы с гипнотическим звучанием Moog Modular Synth на I Feel Love Донны Саммер, созданной Джорджо Мородером в том же Musicland за пять лет до этого. И здесь снова всплывает фигура Мака: сам Мородер говорил, что благодаря инженерной экспертизе Мака удалось реализовать тот звук, потому что Мак знал Moog вдоль и поперек. Для Body Language эта линия особенно показательна: Queen не просто заигрывали с диско, а работали в студии, где уже был выстроен один из канонических саундов европейской танцевальной поп-музыки.

Сингл и MTV

Как сингл Body Language вышла 19 апреля 1982 года одновременно в Британии на EMI и в США на Elektra. На обороте стояла Life Is Real (Song for Lennon). В британском чарте песня поднялась только до 25-го места, а в американском добралась до 11-го. На бумаге результат в США выглядит солидно, но вокруг этой вещи особенно заметно, что коммерческая цифра и культурный эффект могут рассказывать разные истории.

Для многих поклонников Body Language стала первым по-настоящему тревожным сигналом перед Hot Space. Выпуск сингла «не предвещал для фанатов ничего хорошего» накануне альбома. Дальше раскол только усилился. Когда Hot Space вышел 21 мая 1982 года, слушатели были почти в полном недоумении из-за синтетических басов, клавишных слоев и «обезличенных» ритмов.

В Америке у этой истории был еще и важный культурный фон. Как замечает Т. Джиллиан Г. Гаар, США хотели видеть в Queen рок-группу, а не диско-акт. Hot Space пришел слишком поздно для такой эстетики: после антидиско-истерии конца 1970-х само слово disco уже стало токсичным. Позже Брайан Мэй резюмировал это предельно ясно:

Думаю, Hot Space был ошибкой. Хотя бы с точки зрения момента. К тому времени слово „диско" уже стало ругательством

Body Language оказалась в эпицентре этого неприятия. Клип Майка Ходжеса был подчеркнуто чувственным, и сам режиссер позже с усмешкой замечал:

По-моему, это был первый клип, который запретили на MTV

Запрет сам по себе не объясняет всего американского спада Queen, но он очень точно показывает, как именно группа столкнулась с новой границей. Пока Queen играли в привычную рок-мужественность, американский рынок многое им прощал. Body Language вывела на передний план другую эстетику: сексуально откровенную, клубную, лишенную гитарного героизма. В сочетании с общим холодным приемом Hot Space это и стало одной из точек, после которых связь Queen с их американской аудиторией начала рваться уже всерьез.

Реакция и наследие

Сегодня Body Language трудно рассматривать вне альбома, который ее породил. Мак позже считал, что Hot Space просто опередил свое время примерно на полгода. Фредди, напротив, не снимал с себя ответственности и признавал:

Думаю, Hot Space был одним из самых больших рисков, на которые мы шли. Вся эта танцевально-фанковая линия была в основном моей идеей, и, очевидно, сработало это не слишком хорошо

Но в случае Body Language интереснее не вопрос, «хорошая» это песня или «плохая», а то, насколько точно она фиксирует переломный момент в истории Queen. Здесь уже слышно все, что расколет Hot Space пополам: увлечение Меркьюри и Дикона танцевальной музыкой, раздражение Мэя и Тейлора, зависимость от студийной технологии, мюнхенская ночная среда и почти демонстративный отказ от рок-инструментария, который публика считала неотъемлемой частью Queen.

Body Language осталась документом времени. Четыре с половиной минуты, в которых Queen попробовали стать другой группой прямо у всех на глазах.