Mustapha

Открывать Jazz с этой вещи было почти вызывающим жестом. После News of the World, где Queen попали в нерв времени с We Will Rock You и We Are the Champions, первой минутой нового альбома они ставят трёхминутный коллаж из псевдоарабских возгласов, реверберации, нервного ритма и резко врезающейся рок-группы. Голос Фредди Меркьюри сначала звучит почти издалека, как призыв с минарета, и только потом песня превращается в стремительный номер Queen.

Эффект был именно таким, каким и должен был быть: сбивающим с толку и моментально запоминающимся. Для слушателя конца 1978 года это был один из тех случаев, когда группа как будто специально отказывалась идти по безопасной траектории. Продюсер Джон Татлок позже назвал Mustapha Татлок: «вероятно, самым странным открывающим треком в истории рок-альбомов»

От Занзибара к вымышленному языку

Самый очевидный источник этой песни связан с детством Фредди Меркьюри. Он вырос на Занзибаре, где ислам был религией подавляющего большинства жителей, хотя сам родился в зороастрийской семье Бульсара. Вокальное вступление Mustapha, напоминающее традиционный мусульманский призыв к молитве, выглядит как прямой жест в сторону этой среды, среди которой прошли его ранние годы.

В начале песни Меркьюри произносит строки с именами и обращениями к Аллаху, но работают они на звук и атмосферу, а религиозного смысла в них искать не стоит. Большая часть текста была придумана им с нуля: это набор слов и слогов, собранных по звучанию; арабского языка и реальных молитвенных формул тут нет. Сам Меркьюри потом объяснял это предельно прямо:

Это полная тарабарщина. Это вообще никакой не язык, кроме пары мест

Фредди Меркьюри

Единственная фраза на английском в тексте — Allah will pray for you. Всё остальное, включая сочетания вроде Mustapha Ibrahim, al havra kris vanin, работает как фонетическая драматургия. В этом смысле песня устроена очень по-фреддиевски: смысл передаётся не только словами, но и тем, как они звучат, как перекатываются по мелодии и как меняют интонацию.

При этом реакция на такой ход была разной. Дэйв Марш из Rolling Stone язвительно писал, что Mustapha имеет к ближневосточной культуре примерно такое же отношение, как уличный сувлаки. Но сама песня устроена не как пародия и не как дешёвая экзотика. Скорее это очень личная фантазия Меркьюри, в которой воспоминания, сценический жест и чистая игра со звуком сплавлены в одно.

Монтрё, Super Bear и три минуты плотных идей

Mustapha записывали для Jazz летом и осенью 1978 года. Основная работа шла в Mountain Studios в Монтрё в середине июля и августе, а затем продолжилась в Super Bear Studios в Берр-ле-Альп в сентябре. Продюсерами выступили Queen и Рой Томас Бейкер (Roy Thomas Baker), инженером был Джефф Уоркман, ассистентом инженера — Джон Этчеллс.

Состав здесь классический для той фазы Queen: Фредди Меркьюри отвечает за лид-вокал, бэк-вокал и фортепиано, Брайан Мэй играет на электрогитаре, Джон Дикон — на басу, Роджер Тейлор — на барабанах и колокольчиках. Но главное здесь — как плотно всё это уложено в три минуты и одну секунду. Песня не производит впечатления студийной миниатюры; она скорее похожа на набор нескольких идей, намеренно спрессованных до предела.

Брайан Мэй строит один из ключевых крючков номера на риффе, который отсылает к арабским ладам. Мэй адаптировал тональность на своей Red Special при помощи wah-wah-педали. Это важная деталь: гитара переводит вокальную экзотику в рок-лексикон Queen. То же касается и Роджера Тейлора, который собирает для песни особый ритмический рисунок. Основа перкуссии построена так, что каждый удар приходится на малый барабан, а фортепиано играет в противодолю.

При всей ближневосточной оболочке ритмика песни по звучанию и пульсации оказывается близка и к традиционным еврейским народным песням Центральной и Восточной Европы. Это ещё одна причина, почему Mustapha не сводится к простому «восточному» эффекту. В ней сразу несколько музыкальных ассоциаций, и Queen не пытаются аккуратно разложить их по полкам.

Отдельная деталь появляется ближе к финалу, начиная примерно с 2:34: слышны колокольчики, но это не обычный колокол. Использованы так называемые hawk bells — бубенчики, которые в Средние века крепили к ногам соколов и ястребов. Даже на уровне тембра Queen здесь ищут звучание постраннее и поцепче.

Между дерзостью и театром

Главная сила Mustapha в том, что она всё время держится на грани. С одной стороны, это почти комический номер в духе Queen конца 70-х, любящих переодевать песню в неожиданный костюм. С другой — в ней нет ощущения издёвки. Группа смешивает реальные жанровые элементы, не превращая их в пародию и не демонстрируя неуважения к музыке, от которой отталкивается.

Поэтому песня так хорошо работает как открывающий трек Jazz. Она сразу предупреждает: перед нами альбом, который не собирается повторять формулу предыдущего успеха. После ориентированного на максимально широкую аудиторию News of the World группа уже не боится пойти в более странную, более эзотерическую сторону. Mustapha в этом смысле звучит как демонстративное заявление свободы: Queen по-прежнему хотят удивлять, даже если часть публики на секунду растеряется.

Вокал Меркьюри здесь особенно показателен. Он играет роль, меняет дистанцию, тембр и акцент, как будто разыгрывает мини-спектакль. Начальное вступление в реверберации, выкрики, резкие переходы к более привычной для Queen подаче, почти физическое продавливание слогов — вся песня живёт на исполнительском напоре. Это тот случай, когда Фредди делает бессмысленные слова осмысленными за счёт интонации.

Как песня жила на сцене

На концертах Mustapha не исчезла сразу после выхода Jazz, хотя и не стала постоянным номером в полном виде. Меркьюри часто исполнял её вступление a cappella, используя его как эффектный театральный заход. Для него это была идеальная возможность с ходу захватить зал одним голосом: без аккомпанемента, почти как церемониальный возглас, который мгновенно превращался в чисто квиновское шоу.

Но полностью песню вернули в сет по просьбам фанатов уже во время тура The Game в 1980 году. Именно с этим периодом связан один из самых любопытных документов концертной истории Mustapha: любительская съёмка выступления Queen в Saint Paul Civic Center в Миннеаполисе 14 сентября 1980 года. Эта запись была тайно снята из зала и даёт редкое представление о том, насколько мощно песня работала вживую.

Это важно ещё и потому, что студийная Mustapha длится чуть больше трёх минут и кажется почти вспышкой, а на сцене её театральность раскрывалась иначе. Там сильнее ощущались и вокальный риск Меркьюри, и то, как группа умеет превращать необычный материал в полноценный концертный эпизод. Даже сам факт, что песню позже выпустили синглом в Германии, Испании, Боливии и бывшей Югославии, показывает: её не воспринимали как одноразовую шутку для начала альбома.

Mustapha так и осталась одной из самых странных вещей в каталоге Queen конца 70-х, но именно в этом её ценность. В ней слышно, как группа в период Jazz позволяла себе роскошь быть непредсказуемой: взять детские воспоминания Фредди, обернуть их в вымышленный язык, добавить арабские интонации, wah-wah-гитару, жёсткий ритм, средневековые бубенчики и открыть всем этим большой студийный альбом. Немногие группы на таком уровне популярности решились бы начать пластинку настолько рискованно. Queen решились.