Mustapha

Открывать Jazz с этой вещи было почти вызывающим жестом. После News of the World, где Queen попали в нерв времени с We Will Rock You и We Are the Champions, первой минутой нового альбома они ставят не очередной стадионный манифест, а трёхминутный коллаж из псевдоарабских возгласов, реверберации, нервного ритма и резко врезающейся рок-группы. Голос Фредди Меркьюри сначала звучит почти издалека, как призыв с минарета, и только потом песня превращается в стремительный номер Queen.

Эффект был именно таким, каким и должен был быть: сбивающим с толку и моментально запоминающимся. Для слушателя конца 1978 года это был один из тех случаев, когда группа как будто специально отказывалась идти по безопасной траектории. Продюсер Джон Татлок позже назвал Mustapha Татлок: «вероятно, самым странным открывающим треком в истории рок-альбомов»

От Занзибара к вымышленному языку

Самый очевидный источник этой песни связан с детством Фредди Меркьюри. Он вырос на Занзибаре, где ислам был религией подавляющего большинства жителей, хотя сам родился в зороастрийской семье Бульсара. Вокальное вступление Mustapha, напоминающее традиционный мусульманский призыв к молитве, выглядит как прямой жест в сторону этой среды, среди которой прошли его ранние годы.

В начале песни Меркьюри произносит строки с именами и обращениями к Аллаху, но смысл здесь не религиозный в буквальном смысле, а скорее звуковой и атмосферный. Большая часть текста была придумана им с нуля: это не арабский язык и не цитирование реальной молитвенной формулы, а набор слов и слогов, собранных так, чтобы они создавали нужное ощущение. Сам Меркьюри потом объяснял это предельно прямо:

Это полная тарабарщина. Это вообще никакой не язык, кроме пары мест

Фредди Меркьюри

Единственная фраза на английском в тексте — Allah will pray for you. Всё остальное, включая сочетания вроде Mustapha Ibrahim, al havra kris vanin, работает не как сообщение, а как фонетическая драматургия. В этом смысле песня устроена очень по-фреддиевски: смысл передаётся не только словами, но и тем, как они звучат, как перекатываются по мелодии и как меняют интонацию.

При этом реакция на такой ход была разной. Дэйв Марш из Rolling Stone язвительно писал, что Mustapha имеет к ближневосточной культуре примерно такое же отношение, как уличный сувлаки. Но сама песня устроена не как пародия и не как дешёвая экзотика. Скорее это очень личная фантазия Меркьюри, в которой воспоминания, сценический жест и чистая игра со звуком сплавлены в одно.

Монтрё, Super Bear и три минуты плотных идей

Mustapha записывали для Jazz летом и осенью 1978 года. Основная работа шла в Mountain Studios в Монтрё в середине июля и августе, а затем продолжилась в Super Bear Studios в Берр-ле-Альп в сентябре. Продюсерами выступили Queen и Рой Томас Бейкер (Roy Thomas Baker), инженером был Джефф Уоркман, ассистентом инженера — Джон Этчеллс.

Состав здесь классический для той фазы Queen: Фредди Меркьюри отвечает за лид-вокал, бэк-вокал и фортепиано, Брайан Мэй играет на электрогитаре, Джон Дикон — на басу, Роджер Тейлор — на барабанах и колокольчиках. Но важно не просто кто что сыграл, а как плотно всё это уложено в три минуты и одну секунду. Песня не производит впечатления студийной миниатюры; она скорее похожа на набор нескольких идей, намеренно спрессованных до предела.

Брайан Мэй строит один из ключевых крючков номера на риффе, который отсылает к арабским ладам. Мэй адаптировал тональность на своей Red Special при помощи wah-wah-педали. Это важная деталь: гитара не просто украшает вокальную экзотику, а фактически переводит её в рок-лексикон Queen. То же касается и Роджера Тейлора, который собирает для песни особый ритмический рисунок. Основа перкуссии построена так, что каждый удар приходится на малый барабан, а фортепиано играет в противодолю.

При всей ближневосточной оболочке ритмика песни по звучанию и пульсации оказывается близка и к традиционным еврейским народным песням Центральной и Восточной Европы. Это ещё одна причина, почему Mustapha не сводится к простому «восточному» эффекту. В ней сразу несколько музыкальных ассоциаций, и Queen не пытаются аккуратно разложить их по полкам.

Отдельная деталь появляется ближе к финалу, начиная примерно с 2:34: слышны колокольчики, но это не обычный колокол. Использованы так называемые hawk bells — бубенчики, которые в Средние века крепили к ногам соколов и ястребов. Даже на уровне тембра Queen здесь ищут не банальное решение, а чуть более странное и цепкое звучание.

Между дерзостью и театром

Главная сила Mustapha в том, что она всё время держится на грани. С одной стороны, это почти комический номер в духе Queen конца 70-х, любящих переодевать песню в неожиданный костюм. С другой — в ней нет ощущения издёвки. Группа смешивает реальные жанровые элементы, не превращая их в пародию и не демонстрируя неуважения к музыке, от которой отталкивается.

Поэтому песня так хорошо работает как открывающий трек Jazz. Она сразу предупреждает: перед нами альбом, который не собирается повторять формулу предыдущего успеха. После ориентированного на максимально широкую аудиторию News of the World группа уже не боится пойти в более странную, более эзотерическую сторону. Mustapha в этом смысле звучит как демонстративное заявление свободы: Queen по-прежнему хотят удивлять, даже если часть публики на секунду растеряется.

Вокал Меркьюри здесь особенно показателен. Он не просто поёт мелодию, а играет роль, меняет дистанцию, тембр и акцент, как будто разыгрывает мини-спектакль. Начальное вступление в реверберации, выкрики, резкие переходы к более привычной для Queen подаче, почти физическое продавливание слогов — вся песня живёт не на сюжете, а на исполнительском напоре. Это тот случай, когда Фредди делает бессмысленные слова осмысленными за счёт интонации.

Как песня жила на сцене

На концертах Mustapha не исчезла сразу после выхода Jazz, хотя и не стала постоянным номером в полном виде. Меркьюри часто исполнял её вступление a cappella, используя его как эффектный театральный заход. Для него это была идеальная возможность с ходу захватить зал одним голосом: без аккомпанемента, почти как церемониальный возглас, который мгновенно превращался в чисто квиновское шоу.

Но полностью песню вернули в сет по просьбам фанатов уже во время тура The Game в 1980 году. Именно с этим периодом связан один из самых любопытных документов концертной истории Mustapha: любительская съёмка выступления Queen в Saint Paul Civic Center в Миннеаполисе 14 сентября 1980 года. Эта запись была тайно снята из зала и даёт редкое представление о том, насколько мощно песня работала вживую.

Это важно ещё и потому, что студийная Mustapha длится чуть больше трёх минут и кажется почти вспышкой, а на сцене её театральность раскрывалась иначе. Там сильнее ощущались и вокальный риск Меркьюри, и то, как группа умеет превращать необычный материал не в курьёз, а в полноценный концертный эпизод. Даже сам факт, что песню позже выпустили синглом в Германии, Испании, Боливии и бывшей Югославии, показывает: её не воспринимали как одноразовую шутку для начала альбома.

Mustapha так и осталась одной из самых странных вещей в каталоге Queen конца 70-х, но именно в этом её ценность. В ней слышно, как группа в период Jazz позволяла себе роскошь быть непредсказуемой: взять детские воспоминания Фредди, обернуть их в вымышленный язык, добавить арабские интонации, wah-wah-гитару, жёсткий ритм, средневековые бубенчики и открыть всем этим большой студийный альбом. Немногие группы на таком уровне популярности решились бы начать пластинку настолько рискованно. Queen решились.