Мэри Остин: «Мы обменялись кольцами, а потом он сказал: „Я бисексуал”»
Разговор Роберто Де Понти с Мэри Остин, опубликованный Corriere della Sera 31 августа 2026 года. Повод — книга «Freddie Mercury: A Life in Lyrics»: рукописные тексты Фредди и неопубликованные фотографии из сундуков, которые Мэри нашла на чердаке четыре года назад. Итальянское издание, «Una vita in musica», выходит в Mondadori Electa 20 октября. Ниже — полный перевод.
Лондон. Всё пошло от сундука на чердаке. От того, что в нём лежало: тетради, листы, исписанные заметками, тексты, написанные то в порыве, то с дотошной аккуратностью. И от волны чувств, которую подняла находка.
Когда я открыла тот сундук одним утром четыре года назад, передо мной снова распахнулся целый мир. Целая жизнь. Я снова нашла тексты песен Фредди. Я сама упаковала их в 1985 году, когда мы переезжали в Гарден Лодж, и совершенно о них забыла. Когда я нашла сундук и открыла его, вдруг вернулось всё. Всё. И знаете что? Пока я разбирала бумаги, в голове раз за разом крутилась одна песня — Don't Stop Me Now.
Трудно представить, что эта элегантная женщина, спокойно и мягко рассказывающая о находке на чердаке, — хранительница секретов рок-легенды, Фредди Меркьюри, фронтмена Queen, одного из самых узнаваемых голосов в музыке, умершего в 1991 году от СПИДа. Она была его подругой, музой, невестой, а когда роман закончился, стала личной ассистенткой, другом, вторым «я» и в широком смысле хранительницей его наследия, артистического и человеческого.
Мэри Остин, вы правда были для Фредди всем этим?
Да, я была всем этим.
А как вы всем этим стали?
Не знаю. Мы просто встретились. Мы нашли друг друга. Когда встречаешь кого-то в юности, всё в новинку. Фредди прожил в Лондоне всего несколько лет, и для него город тоже был новым. Так и вышло.
А как вы стали родственными душами?
Он ухаживал за мной, и между нами сразу возникла связь без слов. С самого начала между нами что-то росло, и это было доверие. Он доверял мне, я доверяла ему.
Любовь с первого взгляда?
Не знаю. На самом деле мы узнавали друг друга постепенно. Мы выросли в разных культурах, но общая почва как-то нашлась.
Вернёмся к сундуку. О чём вы подумали, когда нашли эти бумаги и снова увидели почерк Фредди?
Когда я открыла сундук, я вспомнила 1985 год, переезд и то, что тогда он был жив…
Глаза Мэри блестят. Долгая пауза, прежде чем она продолжает.
…он был жив, и в его работе была радость. И если я расчувствовалась сейчас, как видите, представьте, что было со мной четыре года назад.
Каким был тот Фредди Меркьюри, которого знали вы?
Поначалу это был человек открытый, но полгода спустя я встретила немного другого: более утончённого, более изысканного. Именно он меня и привлёк, тот, кто потом станет писать песни.
Первая встреча.
В апреле 1970 года. Я работала продавщицей в Biba. Он заходил с Брайаном или Роджером, всегда вдвоём, никогда один. А в сентябре пришёл один и спросил в лоб: «Пойдёшь со мной куда-нибудь?» Я посмотрела на него в растерянности. Он добавил: «Знаешь, завтра у меня день рождения… Я хотел позвать тебя в Marquee». Я ответила: «Да, почему бы и нет».
Уже тогда чувствовалось, кем станет Фредди?
Нет. Человек, которого я встретила в апреле семидесятого, отличался от того, кого я встретила в сентябре. Это были два разных человека. И я, честно говоря, не знала, который из них настоящий.
Был Фредди публичный, который со сцены завораживал огромные толпы. Был Фредди частный, более экстравагантный, любивший вечеринки и многое сверх того. А каким был ваш Фредди?
Я знала автора песен, Фредди Булсару. Да, существовал Фредди Меркьюри с концертами и излишествами, но существовал и Фредди Булсара, который писал песни, более замкнутый. Вот его я и знала.
Булсара — его настоящая фамилия. Фредди рассказывал вам о детстве на Занзибаре?
В общем-то он предпочитал не говорить о прошлом. Но в одном я убеждена.
Расскажите.
Фредди Меркьюри проложил дорогу Фредди Булсаре: он мог стать очень эгоцентричным человеком, но не стал, потому что его сформировала первая половина жизни. Меркьюри позволил Булсаре раскрыться.
Говорят, Фредди был щедр до наивности.
Невероятно щедр. Дарить он любил гораздо больше, чем получать.
И кто-то этим пользовался?
Конечно.
Вокруг него была своего рода свита прихлебателей.
Я могла только пытаться его защитить, продолжая с ним работать.
Непростой выбор после конца романа.
Когда мы расстались, мне предложили работу в CBS. Но Фредди спросил: «Может, останешься и будешь работать на меня?» Однажды вечером я пошла в кино, и перед фильмом поставили песню Queen. Это показалось знаком. Я спросила себя: перестану ли я когда-нибудь за него тревожиться? Ответ был — нет. И я решила остаться.
Помните, как впервые услышали, что Фредди работает над песней?
Скорее увидела, чем услышала. Кажется, это было, когда он сочинял The Fairy Feller's Master-Stroke. В тот период мы снова и снова ходили в Тейт смотреть на ту картину, ходили постоянно. И я поняла, что, глядя на неё, он на самом деле сочиняет. Я наблюдала за ним и пыталась понять, что происходит у него в голове. А потом он вдруг говорил: «Ладно, пойдём посмотрим другую картину», будто хотел оборвать поток мыслей.
Ту картину девятнадцатого века, The Fairy Feller's Master-Stroke Ричарда Дадда, и правда стоит увидеть, чтобы понять, сколько сложных фигур уместилось на холсте.
Когда я услышала песню, я поняла, сколько в ней слоёв. Я и не догадывалась, сколько всего происходило между ним и картиной. И мне стало радостно: я поняла, что была свидетелем важного момента, когда человек из ничего создаёт что-то большое.
По какой песне вы поняли, что Фредди станет звездой?
Killer Queen. Когда я увидела, как он исполняет её в Top of the Pops, я поняла, что смотрю на человека, который входит в другое измерение и полностью владеет собой. Это был момент прозрения.
Какая песня у вас любимая? Из Queen, разумеется.
Была Fairy Feller's, потом Killer Queen. И Bohemian Rhapsody, конечно…
Вы видели, как рождался и этот шедевр?
Помню, что рождалась она странно, почти как сон. В то время Фредди держал у кровати ручку и бумагу, просыпался среди ночи, что-то записывал и снова засыпал. Утром слова были на бумаге. По-моему, это единственный раз, когда он так работал.
Значит, она любимая?
На самом деле мне нравится перескакивать с одной песни на другую… Нет, любимой назвать не могу, потому что каждая песня своя и особенная, и я люблю слышать его голос. А когда слушаю версии, а капелла, когда слышу только его голос, я таю.
Фанаты уверены, что Love of My Life написана о вас.
Я в этом не так уверена. Но один фрагмент я в ней узнаю. Мы были молоды и ещё жили на Holland Road. Однажды, говоря о том, как нам хорошо вместе, мы сказали друг другу: «Когда мы станем старше, я всё равно буду о тебе заботиться». Когда песня вышла и я услышала эти строки, я вспомнила тот разговор. И подумала, какой же он молодец: взял обычный бытовой разговор и превратил в такую особенную песню. Но, может быть, мне посвящена другая песня.
Какая?
Lily of the Valley. Как-то в студии кто-то спросил Фредди: «Ты когда-нибудь писал песню для Мэри?» Музыкантов о таком спрашивают постоянно. Он подумал секунду и небрежно бросил: «Может быть, Lily of the Valley». И ушёл, ничего не добавив.
В тексте есть и строка «Lily of the Valley doesn't know»…
Когда я её услышала, я подумала: ага, значит, есть что-то, чего я не знаю… Потом я поняла, чего именно не знала. Но песня хорошая, и она немного облегчила мне путь.
Когда вы узнали то, чего тогда не знали?
В начале семьдесят седьмого. Однажды Фредди сказал мне: «Мэри, наверное, я бисексуал». А я сразу ответила: «Нет, ты гей».
Тогда вы ещё были парой. Больше того, были помолвлены.
С кольцом и всем, что полагается. Красивое серебряное кольцо с инкрустированным скарабеем. Он подарил его и спросил, хочу ли я выйти за него. Конечно, я сказала да. Это было рождественское утро 1973 года.
Почему вы так уверенно сказали ему, что он гей?
Когда он сказал, что бисексуален, я восприняла это как своего рода приглашение. И ответила ему: меня устраивает, что ты бисексуал или гей, но быть им тебе придётся одному, потому что отношения втроём не по мне. Я как будто провела черту: я уважаю тебя таким, какой ты есть, но это не мой путь.
Как гром среди ясного неба?
И да и нет. Правда в том, что шоу-бизнес — штука очень сложная, и в этом мире люди сильно меняются. Но я была молода, мне было 26, и я плохо понимала, как всё меняется. Наверное, первые звоночки были, когда появился Джон Рид, и уж точно после Bohemian Rhapsody перемены стали заметнее. Тогда я и начала спрашивать себя, что происходит.
На дворе 1976 год. Джон Рид был менеджером и партнёром Элтона Джона, а ещё человеком, который поднял Queen.
А потом, услышав Somebody to Love, я поняла, что всё заканчивается. Он искал, кого любить, и это была уже не я.
И после того признания ваши отношения изменились. Из романтических стали рабочими: из невесты вы превратились в личную ассистентку Фредди.
И переход не был безболезненным.
Ну, странно было бы иначе.
И всё же люди думают, что раз мы остались близкими друзьями, чувство потери было слабее. На самом деле мне пришлось отказаться от планов на жизнь рядом с ним, самых обычных, скажем так.
Можно сказать, что вы превратили это в платоническую любовь?
Скажем так: я научилась любить, не владея. Просто изменилась форма.
Каково вам было, бывшей спутнице, беспомощно смотреть, как Фредди себя разрушает?
Было тяжело, но, как говорил сам Фредди, он был хозяином собственной судьбы. Так и было, и он всегда знал, где эти границы сдвинуть. Как в песне Don't Stop Me Now: havin' a good time — жил в своё удовольствие.
Болезнь. Смерть. Как Фредди с этим справлялся? Вы об этом говорили?
Долгая, долгая пауза.
Когда он узнал, что у него ВИЧ, для него это был очень тяжёлый момент. И я чувствовала его смятение. Честно, не знаю, что ещё сказать.
Вздох.
Или, наверное, знаю. Наверное, Фредди понял, как много теряет, когда впереди замаячила смерть, и то, что он работал до самого конца, это и показывает. И если бы кто-то в итоге спросил его, что ему больше всего нравилось в жизни, думаю, он ответил бы: быть на сцене, выступать. Ну и писать песни, конечно.
Да, сцена была его царством. Выступление на Live Aid в 1985 году вошло в историю рока.
А ведь он совсем не хотел участвовать. Я сказала ему, что он неправ. В итоге он решился, но надулся на меня.
Даже так?
Меня даже за кулисы не позвали. В тот день я стояла в толпе с билетом, который купила сама. Я боялась, что выступление пройдёт плохо и он поставит это мне в вину. А оно прошло блестяще. Забавно, что мы с Фредди больше об этом не говорили.
Вернёмся ещё раз к сундуку. Почему вы решили выставить все памятные вещи на аукцион? Многие фанаты вас за это критиковали.
Фредди всегда говорил мне, что не хотел бы никакого музея. Слишком чопорно, слишком официально.
Это единственное объяснение?
Я уже не молода, иду к семидесяти шести, и я поняла, что в доме слишком много истории, а Фредди на самом деле любил радость и удовольствие. И вот с помощью Sotheby's я решила выставить все эти красивые вещи, всю эту радость на аукцион. Мне хотелось, чтобы всё досталось людям, которым эти реликвии принесут радость. Ещё я подумала: было бы замечательно показать тем, кто любил Фредди при жизни, эти радостные тексты, разрозненные листы, рисунки и каракули, которые я нашла в сундуке. И, наверное, пришло время собрать их в книгу.
Сколько времени вам понадобилось, чтобы прийти к этим решениям?
Когда я переехала в Гарден Лодж, я поняла, что жить в этом доме — огромная ответственность. Через пару лет я начала разглядывать вещи по одной. Начала с картины Миро на кухне: смотрела на неё, разговаривала с ней, думала: «Мне нравятся эти цвета». Пыталась поставить себя на место Фредди. Так я обошла в доме каждую вещь, привыкла к ним, и через тридцать лет могла сказать, что с каждым предметом у меня свои отношения. Это была долгая подготовка, и я наконец была готова их отпустить.
Значит, отпустите и Гарден Лодж.
Хочу вам кое-что показать.
Мэри достаёт смартфон и включает видео.
Вчера я заезжала в дом. Иногда я туда приезжаю, когда чувствую, что мне это нужно. Записала вот это для сына… и звук, который вы слышите, — то, чего мне будет больше всего не хватать, когда я продам дом.
Видео медленно ведёт по саду Гарден Лодж.
Послушайте, слышите этот звук?
Да, еле слышно: журчание воды в пруду, где Фредди держал своих любимых карпов кои.
Видите то строение? Фредди говорил, что это его загородный дом. А в нескольких метрах — его городской дом.
Кенсингтон, в самом центре Лондона.
Вы посвятили Фредди свою жизнь. Вы когда-нибудь думали, что пожертвовали ею ради него?
Да. Но это был мой выбор.
Вы защищали его и продолжили защищать после смерти. Поэтому мы никогда не узнаем, где вы похоронили его прах?
Да.